В семь часов утра Полина проснулась. Она сладко зевнула и потянулась, словно кошка, наслаждаясь моментом. В комнате царил полумрак, лишь первые лучи рассвета пробивались сквозь щели в баррикаде.
Я всё ещё сидел в кресле, закрыв глаза, пытаясь сконцентрироваться на едва уловимых энергетических потоках вокруг. Это было непросто — каждое усилие давалось с трудом, словно я пытался поймать туман руками.
— Что делаешь? — раздался её голос, нарушая тишину. — Спишь на посту?
Я открыл глаза и посмотрел на неё:
— Нет, пытаюсь почувствовать, что происходит за окном.
— И как успехи? — её голос звучал так бодро и энергично, будто за окном не бушевал апокалипсис, а был обычный солнечный день.
— Не очень, — признался я, поморщившись. Концентрация отнимала слишком много сил, а мне нужно было сохранить энергию для сегодняшней операции, потому я не очень старался.
Пока я говорил, Полина потянулась к открытой пачке хлопьев, зачерпнула горсть и отправила в рот.
— Ну, упорство и труд всё перетрут. Может, в будущем ты сможешь чувствовать опасность ещё прежде, чем она вгрызётся тебе в горло, — произнесла она с лёгкой улыбкой.
От этих слов по моей спине пробежал холодок. Я невольно провёл рукой по горлу, снова вспоминая свой тревожный сон.
Полина заметила моё движение и усмехнулась:
— Не сцы, мой друг. Если ты со своими косяками смог дожить до сегодняшнего дня, значит, удача явно на твоей стороне.
Её подкол заставил мои уши предательски покраснеть. Я не любил, когда меня дразнили, особенно когда речь шла о моих способностях или неудачах.
— Ну что, — сказала она, вставая с дивана и отряхивая крошки с одежды, — пойдём разбирать оставшиеся кровати на баррикады?
Она бодро зашагала в сторону комнат, её движения были уверенными и энергичными. Я последовал за ней, стараясь не думать о своих неудачах. Впереди ждала работа, и сейчас было не время для сомнений.
Когда последняя деталь мебели была разобрана и аккуратно сложена у входной двери, мы с Полиной замерли у порога. В воздухе повисла напряжённая тишина, нарушаемая лишь нашим тяжёлым дыханием. Девушка прильнула к глазку, её глаза внимательно изучали тёмный коридор за дверью, а я попытался уловить малейшие колебания энергетических потоков в подъезде.
Несколько метров от двери до лестницы казались бесконечными. Мои попытки почувствовать что-то особенное заканчивались неудачей — словно все потоки энергии вдруг решили спрятаться от моего внимания. Пальцы слегка покалывало от напряжения, но я не сдавался, продолжая концентрироваться.
— Вроде никого, — прошептала Полина, прижавшись ухом к двери. Её голос был едва слышен, словно она боялась нарушить зловещую тишину подъезда. — Ну что? Открываю?
Я глубоко вздохнул, собираясь с силами. В моей левой руке начали плясать фиолетовые молнии — грозовой феникс, словно предчувствуя опасность, расправил небольшие крылья у моей ладони, готовый в любой момент ринуться в атаку. Сжимая в правой руке тактический фонарик, я кивнул:
— Давай.
Полина медленно, почти бесшумно приоткрыла дверь. Тусклые лучи света от наших фонариков прорезали полумрак подъезда, выхватывая из темноты обшарпанные стены и покрытые пылью перила. Я шагнул первым, держа руку с молниями наготове, внимательно осматривая каждый сантиметр пространства.
На лестничной площадке было пусто, но под ногами предательски захрустело стекло. Я замер, прислушиваясь к каждому звуку. Мой взгляд метнулся к лестнице — там, на первой ступеньке, стоял мой рюкзак. Знакомый силуэт вызвал смешанные чувства: радость от того, что он уцелел, и тревогу от того, как он оказался здесь.
Полина остановилась в двух метрах за моей спиной, тяжело дыша. В её руках были детали для будущей баррикады — каждая могла стать решающим элементом в нашей защите. Её присутствие придавало мне уверенности, хотя я знал, что полагаться нужно только на себя.
Я медленно двинулся к лестничной площадке, водя лучом фонаря по тёмным углам. В подъезде царила мёртвая тишина, нарушаемая лишь хрустом битого стекла под ногами — явный след присутствия заражённых, моим тяжёлым дыханием и лёгким потрескиванием электрических разрядов в руке. Каждый шорох заставлял меня напрягаться, готовый в любой момент выпустить молнии.
Холодный воздух подъезда казался густым и вязким. Он обволакивал меня, словно пытаясь замедлить движения. Я чувствовал, как напряжение нарастает с каждым шагом, как адреналин разгоняется по венам. Но отступать было нельзя — впереди ждала важная работа, и мы должны были её выполнить, несмотря ни на что.