Я медленно окутал руку сетью молний, наблюдая, как фиолетовые разряды танцуют на моей коже. Грозовой феникс, словно ожившая стихия, обвился вокруг ладони, готовый к действию. Приложив руку к металлической двери, я почувствовал, как энергия легко проникает сквозь преграду, будто её и не существовало вовсе.
Взяв птицу под полный контроль, я направил её к лестницам. Электрическая энергия двигалась с невероятной скоростью, рассекая воздух с тихим шипением. Но тут я столкнулся с первым ограничением — резкие повороты давались с трудом. Пришлось использовать окружающую металлическую среду как направляющие рельсы.
Феникс влился в металлические перила, его энергия заструилась вниз по их поверхности, словно жидкий металл. Я чувствовал каждый изгиб, каждый сварной шов, каждую неровность металла под своими пальцами, хотя физически не касался перил.
Концентрация требовала огромных усилий. Моё внимание было сосредоточено на каждом движении энергии. Внезапно на пролёте между шестнадцатым и пятнадцатым этажами что-то шевельнулось. Зараженный! Он пытался спрятаться в тени, но от моего энергетического зрения скрыться было невозможно.
Не теряя ни секунды, я направил феникса от перил прямо к противнику. Молния ударила точно в лоб существа, пробивая его череп насквозь. Раздался влажный хруст, и заражённый рухнул на пол без признаков жизни.
Система уведомила меня о получении ста единиц Тираниума. Это была небольшая, но важная победа. Она показала, что новые возможности Электрокинеза действительно эффективны, хотя ещё требовалось научиться полностью контролировать такую мощь.
17. Смерть 2.0
Я устало опустился на кушетку, чувствуя, как раны, оставленные заражённой старухой, пульсируют всё сильнее с каждым применением способностей. Боль становилась почти невыносимой, словно старые травмы открывались заново при каждом использовании силы.
Подумав было сконцентрироваться на своём теле, чтобы разобраться в причинах происходящего, я тут же отбросил эту идею. Усталость тяжёлым грузом давила на плечи — организму был необходим отдых.
Тираническая энергия бывшей хозяйки квартиры всё ещё витала в воздухе, но постепенно рассеивалась. Интересно, другие заражённые попытаются проникнуть в квартиру? Зачем старуха так плотно закрыла окна? Может она сделала это специально, чтобы другие не могли увидеть, что происходит внутри помещения?
Мои мысли переключились на анализ всех встреч с заражёнными. В памяти всплыл первый день этого кошмара, когда заражённый прыгнул с окна и пополз прямо на невидимку. Другие заражённые не могли учуять выжившего, но тот, кто видел мужчину, точно знал его местоположение.
Вспомнился случай на балконе Петровича — заражённые увидели меня и больше не отводили взгляд, будто точно знали, где я нахожусь. История в квартире Полины… От заражённых, которые однажды увидели свою жертву, практически невозможно скрыться.
Всё это наводило на определённые мысли. Похоже, они способны видеть энергетические следы выживших, совсем как я могу видеть их ауры, пропитанные тиранической энергией. У некоторых из них эта способность развита слабее — например, двойка на балконе в первый день не могла меня обнаружить, пока не увидела. Но те, кто установил зрительный контакт, больше никогда не теряли след.
Чем больше я размышлял об этом, тем более верной казалась моя теория. Похоже, заражённые действительно обладают способностью чувствовать энергетические следы выживших, и эта способность становится особенно острой после визуального контакта. Это объясняло многое из того, что я видел раньше и давало новое понимание природы их охоты.
Но усталость всё сильнее давала о себе знать. Нужно было отдохнуть, восстановить силы и обдумать всё более детально позже. Сейчас же главное — дать организму возможность восстановиться, пока есть такая возможность.
Я обвёл взглядом помещение, и внутри всё сжалось от осознания — оставаться здесь дольше смерти подобно. Трупный запах, словно ядовитый туман, наполнял комнату, становясь всё гуще и удушливее. Он пропитывал одежду, оседал на языке металлическим привкусом смерти. Ещё немного, и этот смрад убьёт меня не хуже любого заражённого.
Собрав остатки воли в кулак, я достал последнюю банку сгущёнки. Сладкая масса — мой последний источник сил перед новым этапом пути. Дрожащими руками открыл банку, и густой, приторный аромат ненадолго заглушил вонь смерти. Я жадно глотал густую жидкость, пока она не кончилась.