Встал напротив окна, ожидая появления первых заражённых. И вот они появились — из окон десятого этажа и этажа снизу начали лезть твари. Их глаза горели нездоровым блеском, а когти скребли по кирпичной кладке.
— Готовься, — сказал я, открывая глаза.
Полина, прихрамывая и стирая кровь с разбитого лба, кивнула и встала рядом. Её лицо было бледным, но решительным. Через минуту в окно заглянули первые заражённые.
Я моментально выпустил феникса — огненная птица с электрическими крыльями вылетела в разбитое окно и впилась в голову первого заражённого. Ведомый моей волей, феникс перескочил на второго, затем на третьего и четвёртого. Твари, поражённые разрядами, срывались вниз с восьмого этажа и разбивались о землю с тошнотворным звуком.
— Прибереги силы, — сказал я Полине. — Я успею накопить энергию для второго удара.
Девушка покачала головой:
— Нет, ты слишком далеко уходишь по развитию. Дай и мне накопить немного Тираниума, пока эти твари не поняли, что им нас тут не достать.
С этими словами она выпустила мощную струю воды в заражённого за окном, заставляя его сорваться вниз. Я пожал плечами и окутал руку молниями на всякий случай. Мне не казалось, что Полина слишком слабая — её способности не раз спасали нам жизнь. К тому же она явно стала сильнее с момента их первой схватки с заражёнными в её квартире.
Полина успела сбросить ещё как минимум четверых заражённых, прежде чем твари отступили, поняв, что не смогут добраться до двух выживших с прокачанными способностями. Их отступление сопровождалось разочарованным рыком.
Когда стало ясно, что заражённых больше не будет, девушка без сил опустилась на диван в зале. Её дыхание было тяжёлым, а руки дрожали.
Я подошёл к холодильнику. Квартира была студией — всё было под рукой. В холодильнике нашлись несколько банок консервированной кукурузы и гороха, одна банка с мясом, несколько шоколадных батончиков, упаковка молока, фрукты и овощи вроде моркови и картошки. Я сложил всё в пакет и поставил его на диван рядом с Полиной.
Мы, вымыв руки от крови и грязи, начали молча есть. Полина мыла фрукты и овощи, я открывал консервы. Квартира наполнилась звуками нашего тихого завтрака — позвякиванием ложек, хрустом овощей, бульканьем молока. Я смотрел в окно, за которым начинал разгораться рассвет. Первые лучи солнца пробивались сквозь пыль и дым.
Я внимательно посмотрел на Полину. По её бледному лицу стекала тонкая струйка крови, оставляя тёмный след на щеке. Её дыхание было неровным, а в глазах читалась усталость.
— У тебя… — начал я, но не смог закончить фразу. Вместо этого я быстро достал её рюкзак, извлёк оттуда аптечку.
Полина, понимая, что сейчас произойдёт, осторожно откинулась на диван, позволяя мне работать.
Я опустился перед её лицом на колени. Открыл аптечку, достал стерильные салфетки, антисептик и пластырь.
Сначала я аккуратно промокнул кровь чистой салфеткой, стараясь не давить слишком сильно. Кровь медленно остановилась, но рана оказалась глубже, чем казалось на первый взгляд. Она шла наискосок через весь лоб, начиная от линии роста волос и заканчиваясь у брови.
Я взял антисептик и, стараясь не причинить лишней боли, начал обрабатывать края раны. Полина слегка поморщилась, но не издала ни звука. Её дыхание стало более поверхностным, но она держалась стойко.
Затем я достал стерильный бинт и начал аккуратно накладывать его на рану. Я старался не торопиться, понимая, что от качества обработки зависит скорость заживления.
Закончив с бинтом, я закрепил повязку пластырем, стараясь сделать это так, чтобы она не мешала и не вызывала дискомфорта. Полина всё это время лежала неподвижно, лишь иногда вздрагивая, когда антисептик попадал на особенно чувствительные участки.
— Готово, — тихо сказал я, отходя на шаг назад, чтобы оценить свою работу.
Заметив еще и раны на ногах, я осторожно приподнял край её спортивной штанины, стараясь не делать резких движений. Полина лежала на диване, её лицо было бледным, а дыхание — прерывистым. На голени виднелась глубокая царапина от когтей — длинная, неровная, с запекшейся кровью по краям.
Расположившись рядом с ней на коленях, я начал с обработки раны на голени. Её нога слегка подрагивала под моими руками. Я смочил ватный диск антисептиком и начал аккуратно обрабатывать края раны. Полина вздрагивала от каждого прикосновения, но старалась не показывать боль.