Я уселся на пол перед баррикадой и устало вытянулся, чувствуя, как каждая мышца в теле ноет от напряжения. Полина последовала моему примеру, опустившись рядом. В комнате повисла тяжёлая тишина, нарушаемая лишь нашим дыханием.
— Ты откуда научилась так ловко управляться с инструментами? — спросил я, глядя на её сосредоточенное лицо.
Девушка лишь пожала плечами, не отрывая взгляда от своей работы.
— Как-то интуитивно получалось. А строить разные штуки меня отец научил.
Я решил зайти с другого угла:
— А ставить ловушки на людей он тебя тоже научил? — спросил я с лёгким намёком в голосе, вспоминая, сколько заражённых она, вероятно, упокоила.
Полина промолчала, её лицо осталось непроницаемым. Она явно не собиралась делиться своими секретами.
— Нужно ещё разобрать кровати из комнат для завтрашней баррикады на лестнице, — произнесла она наконец, поднимаясь. Её голос звучал решительно, без намёка на усталость.
Я наблюдал, как она направляется в комнаты, слыша, как скрипят половицы под её ногами. Через несколько минут оттуда донеслось недовольное:
— Фу!
Затем её голос прозвучал снова:
— Надо бы эти трупы убрать куда-нибудь, а то они своей вонью убьют нас быстрее живых. А ну, иди сюда!
Я вздохнул, поднимаясь с пола. Предстояла ещё одна неприятная работа. Направился в коридор, где, как я знал, лежали восемь тел заражённых. Их присутствие напоминало о том, сколько ещё работы предстоит сделать, чтобы обезопасить наше убежище.
Каждый шаг давался с трудом — усталость накатывала волнами, но я понимал: сейчас не время для отдыха. Впереди ждала ещё одна тяжёлая задача, и от того, как мы с ней справимся, зависела наша безопасность.
Мы с Полиной стояли в коридоре, глядя на восемь тел заражённых, разбросанных по полу. Их остекленевшие глаза всё ещё хранили отблеск былого безумия, а застывшие лица выражали последний момент агонии.
Полина достала из кладовки несколько огромных чёрных мусорных пакетов. Они были толстыми, специально предназначенными для строительного мусора, что было нам на руку.
— Давай разделимся, — предложила она, надевая резиновые перчатки, которые, видимо, хранились там же. — Я возьму тех, что ближе к окну, а ты — остальных.
Я кивнул, тоже натягивая перчатки. Работать с телами заражённых было необходимо с максимальной осторожностью — кто знает, какие ещё сюрпризы могла преподнести эта зараза.
Мы начали аккуратно переворачивать тела на спины. Полина действовала методично, словно выполняла привычную работу. Она подкладывала пакет под тело, затем медленно заворачивала его, стараясь не касаться открытых ран.
Я старался не смотреть в лица заражённых, концентрируясь на процессе упаковки. Каждое тело приходилось поднимать с особой осторожностью — некоторые из них были тяжёлыми, а некоторые — неестественно лёгкими.
Работа шла медленно. Мы старались не издать ни звука, хотя каждый шорох пакетов эхом отражался от стен. Полина, заметив моё напряжение, тихо произнесла:
— Не бойся, они уже не опасны.
Мы перенесли первое тело в свободную комнату, которая служила кладовой. Полина открыла пакет и аккуратно уложила тело внутрь, затем завязала его двойным узлом.
Второе тело оказалось тяжелее. Мы с Полиной переглянулись и, синхронно кивнув, подняли его. Её сила впечатляла — для девушки она была на удивление крепкой.
Третье тело пришлось очищать от остатков крови и грязи, прежде чем поместить в пакет. Полина достала дезинфицирующие средства, которые, видимо, хранились здесь же, и обработала поверхность.
К четвёртому телу мы уже вошли в ритм. Я держал пакет, а она аккуратно укладывала тело внутрь. Её движения были отточенными, будто она делала это не в первый раз.
Пятое, шестое, седьмое… Каждое тело требовало внимания и осторожности. Мы работали молча, лишь изредка обмениваясь короткими фразами.
Последнее тело оказалось самым сложным — оно было частично разложено, видимо, от длительного пребывания в одном положении. Полина поморщилась, но справилась с задачей, завернув его в пакет с особой тщательностью.
Когда все тела были упакованы и сложены в углу комнаты, Полина закрыла дверь на ключ. Она устало прислонилась к стене.
— Готово, — произнесла она тихо.
Мы вернулись в основную комнату, сняв перчатки и тщательно вымыв руки. Усталость навалилась тяжёлым грузом, но чувство выполненного долга согревало изнутри.
Комната, где лежали тела, теперь была изолирована. Мы сделали всё возможное, чтобы обезопасить наше убежище от возможных угроз, исходящих даже от мёртвых заражённых.