Тираническая сила текла по металлу, словно жидкая ртуть, находя слабые места в защите. Я чувствовал, как феникс готовится нанести удар, но в последний момент перехватил контроль. Молния, которая должна была поразить первого заражённого в корпус, метнулась к его лицу, затем перескочила на голову второго и впилась в ухо третьего. Трое упали замертво.
Оставшиеся трое, почувствовав опасность, поспешно отступили. Я позволил себе лёгкую улыбку — мои расчёты оказались верны. Пятнадцатиметровый радиус контроля позволял управлять энергией почти через пять этажей здания.
Спустя ровно пятнадцать секунд грозовой феникс вновь набрал полную силу. Подчиняясь моей воле, он пронзил металл двери с такой легкостью, будто это была тонкая ткань. Молния хищной птицей устремилась к первому оставшемуся заражённому, ударив точно в лицо. Затем, словно играя с добычей, разряд перескочил на головы двух последних противников, уничтожая их одним точным движением.
Система уведомила меня о получении шестисот единиц Тираниума. Не теряя времени, я мгновенно направил четыреста из имеющихся восьмисот единиц в Источник, чувствуя, как энергия начинает перестраиваться внутри меня.
В этот момент боль пронзила моё тело с такой силой, будто в грудь влили расплавленный металл. Невыносимое жжение распространялось по венам, заставляя каждую клеточку тела реагировать на эту агонию. Жар разливался по мышцам, вызывая непроизвольные сокращения, а лёгкие словно наполнились огнём.
Я тяжело опустился на кушетку возле входной двери, пытаясь справиться с накатившей волной боли. Моё тело содрогалось от внутренних преобразований, словно сама сущность претерпевала фундаментальные изменения.
Постепенно боль начала утихать, сменяясь странным ощущением наполненности и силы. Улучшение далось нелегко, но я понимал — каждый прирост силы может стать решающим в следующей схватке. Теперь нужно было дождаться, когда тело окончательно адаптируется к изменениям, и решить, как действовать дальше.
Немного подумав, я решительно направил триста единиц Тираниума в развитие Электрокинеза. В этот момент я отчётливо понимал: именно эта способность может стать тем самым ключом, который превратит меня в настоящую угрозу для заражённых. Возможно, это именно та «имбовая» способность, которая сделает из меня смертоносную машину.
Переход на третий уровень оказался намного болезненнее, чем я ожидал. Казалось, будто кто-то погрузил мою голову в кипяток. Мозг словно плавился изнутри, а сознание начало уплывать в тёмную бездну. Я схватился за голову, чувствуя, как боль разрывает черепную коробку на части.
«Может, не стоило улучшать характеристики одно за другим?» — промелькнула запоздалая мысль. Но отступать было поздно. Моё сознание балансировало на грани обморока, а организм отчаянно сопротивлялся подобным нагрузкам.
Я держался из последних сил, цепляясь за реальность всеми фибрами души. Каждая клеточка тела кричала от боли, протестуя против столь стремительных изменений. Время словно замедлилось, превратившись в тягучую патоку боли и страданий.
Постепенно, очень медленно, боль начала отступать. Но то, что осталось после неё, было не менее удручающим. Я чувствовал себя полностью опустошённым, словно из меня выжали все соки — и физические, и моральные. Тело дрожало мелкой дрожью, руки не слушались, а в глазах всё плыло.
Собрав остатки сил, я попытался подняться, но тут же рухнул обратно на кушетку. Организм отказывался подчиняться, словно протестуя против такого издевательства над собой. Каждая клеточка тела кричала о необходимости отдыха, восстановления.
В голове крутилась только одна мысль: «Нужно переждать. Нельзя перегружать организм настолько сильно. Даже сверхспособности имеют свои пределы».
Я закрыл глаза, пытаясь собраться с силами. Впереди ещё много испытаний, и нельзя допустить, чтобы слабость взяла верх именно сейчас, когда я так близок к настоящему могуществу. Но сейчас нужно дать телу время на восстановление, как бы тяжело это ни было.
Дрожащими руками я достал из кармана спортивных штанов заветную банку сгущёнки. Пальцы едва слушались, но я упорно тянул за металлическое кольцо на крышке. С характерным щелчком крышка поддалась, и сладкий аромат наполнил комнату.
Не теряя ни секунды, я прильнул к открытому отверстию, жадно втягивая в себя густую, тягучую жидкость. Сгущёнка стекала по подбородку, пачкая одежду, но сейчас это не имело значения. Мой истощённый организм отчаянно нуждался в углеводах, и эта сладкая бомба была именно тем, что требовалось для восстановления.