Моё тело было растерзано в считанные секунды. Сознание погрузилось во тьму, где уже не было ни боли, ни страха. Только бесконечная тишина и покой, которые пришли на смену жизни, полной ужаса и борьбы за выживание. И в этой тьме я услышал знакомые слова:
— Я… тебя… вижу…
А потом наступила тишина.
18. Час тишины
Я резко подскочил в ванной, сердце колотилось так, будто хотело вырваться из груди. Кошмар всё ещё стоял перед глазами — искажённое лицо Полины, красные глаза заражённых, их когти, рвущие плоть. Но постепенно реальность возвращалась, вытесняя жуткие видения.
Автоматически активировал молнии на руке — фиолетовый грозовой феникс обвился вокруг запястья, его призрачное сияние отбрасывало на стены причудливые тени. Свет от магического существа казался единственным островком реальности в этом полумраке.
Осмотревшись вокруг, я убедился, что нахожусь в той же ванной комнате. За дверью царила тишина — ни шорохов, ни движения. Придя в себя после кошмарного видения, закрыл глаза и начал медленно прощупывать пространство вокруг себя, пытаясь уловить малейшие колебания энергетических полей. Квартира была пуста — только я и мёртвая тишина, нарушаемая лишь моим тяжёлым дыханием.
Медленно выдохнул, чувствуя, как напряжение постепенно покидает тело. Мертвецкий покой убежища окутывал меня, позволяя наконец-то расслабиться. Постепенно успокаиваясь, я опустился обратно в ванну, стараясь упорядочить мысли после столь реалистичного кошмара.
Чтобы отвлечься от тяжёлых впечатлений, открыл интерфейс статуса. Цифры Тираниума впечатляли — целая тысяча единиц мерцала на экране.
Внимательно изучая панель статуса, я долго размышлял над распределением ресурсов. Наконец, принял решение. Пятьсот единиц Тираниума решил вложить в развитие источника. Это поднимет его до шестого уровня, что означало значительное усиление моих способностей.
Процесс улучшения начался мгновенно. Тело, как и всегда, пронзила острая боль, словно огонь начал сжигать меня изнутри. Мышцы сводило судорогой, каждый нерв кричал от боли. Казалось, что само существо пытается вырваться из моей плоти. Но, как и раньше, постепенно боль начала утихать, сменяясь приятным теплом. Организм адаптировался к новым возможностям, Тиран начал циркулировать по телу с большей силой.
После завершения улучшения я почувствовал, как возросли мои возможности. Запас Тирана увеличился до трёхсот пятидесяти единиц, а генерация достигла тридцати единиц в секунду — серьёзный прогресс.
Осталось ещё пятьсот единиц Тираниума. Их я решил приберечь для электрокинеза, но решил не торопиться — организму нужно время на восстановление после такого серьёзного апгрейда. К тому же, после столь реалистичного кошмара стоило убедиться, что это действительно был только сон.
Я медленно поднялся и подошёл к двери ванной, напряжённо вслушиваясь в тишину квартиры. Эта мёртвая тишина пугала не меньше, чем только что пережитый кошмар. Я уже не доверял тишине ни на йоту — слишком часто она становилась предвестником опасности.
Закрыв глаза, я протянул вперёд руку, выпуская энергетический щуп, который словно паутина расходился по квартире. Ничего. Ни единого признака чужого присутствия. Только моё учащённое дыхание и бешено колотящееся сердце нарушали эту зловещую тишину.
Медленно, почти бесшумно, я отодвинул ванну. К моему удивлению, металлические ножки почти не издали ни звука, скользя по плитке. Собравшись с духом, я осторожно приоткрыл дверь. Бита была наготове в правой руке, а на левой ладони трепетал грозовой феникс, чьи крылья искрились электрическими разрядами.
Коридор встретил меня пустотой. За окнами царила густая, почти осязаемая тьма. Ночь. Это было одновременно и хорошо, и плохо. В темноте я видел хуже, но и заражённые становились менее активными, их инстинкты притуплялись в отсутствие света.
Я начал методично обходить квартиру, стараясь держаться подальше от окон. Каждый шаг отдавался в ушах гулким эхом. Но квартира действительно была пуста и спокойна. Ни свежих следов, ни признаков чужого присутствия.
Наконец, я добрался до кухни. Открыв холодильник, я с облегчением увидел, что он полон. Разнообразные продукты радовали глаз своим изобилием. Правда, некоторые уже начали портиться — появились неприятные запахи и признаки разложения. Но большая часть продуктов оставалась вполне съедобной.
Недолго думая, я схватил сочное зелёное яблоко. Кожуру мыть было негде, да и некогда. Голод взял своё — я откусил большой кусок, наслаждаясь хрустящей сочностью фрукта. Вкус был непередаваемым — словно глоток жизни в этом мёртвом мире.