Заражённые у двери забились в конвульсиях. Их судороги длились около девяти секунд — девять бесконечных секунд, наполненных хрипами и скрежетом. За это время Полина начала восстанавливаться, её дыхание постепенно приходило в норму. Как только прошло десять секунд после первого удара, она снова создала водный поток, а я выпустил вторую молнию.
Система оповестила меня о получении трёхсот единиц Тираниума — значит, трое заражённых окончательно успокоились. Закрыв глаза, я попытался ощутить остаточную энергию за дверью. Там всё ещё находились шесть существ, всё ещё корчащихся в агонии, их энергия пульсировала в такт с их судорогами.
Мы с Полиной повторили комбинацию атак ещё дважды. Каждый раз схема была одинаковой: вода — молния — восстановление — повтор. Каждый удар требовал точности, каждая секунда была на счету. Наконец, за дверью остался лишь один заражённый.
Я осторожно оглядел пространство за дверью энергетическим зрением — вроде бы никого больше не было. Но я не спешил убирать ванну, подпиравшую дверь. Опыт подсказывал, что лучше перестраховаться.
Когда уровень Тирана в крови достиг необходимого значения, я выпустил финальный разряд молнии через дверь. Последний заражённый наконец успокоился с громким хрипом.
Квартира погрузилась в мёртвое молчание. Лишь капли воды, стекающие с двери, нарушали эту гнетущую тишину. Мы победили, но победа далась нелегко. Я почувствовал, как усталость накатывает волнами, как боль в повреждённой щеке напоминает о себе.
Полина медленно опустилась на пол, её дыхание было тяжёлым. Я присел рядом, чувствуя, как адреналин постепенно уходит из крови, оставляя после себя пустоту и истощение.
21. Близость
Луч фонарика выхватил из полумрака моё лицо, и я невольно зажмурился от яркого света. Когда я приоткрыл глаза, Полина уже склонилась надо мной, её взгляд был полон тревоги и заботы.
— Твоя щека… — тихо произнесла она, и в её голосе слышалось искреннее беспокойство.
Не теряя ни секунды, она сбросила рюкзак и начала в нём рыться. Её пальцы быстро нашли то, что нужно — стерильные салфетки, антисептик, бинты. Но прежде чем приступить к обработке, она снова спросила:
— Можно?
Я лишь слабо кивнул, чувствуя, как пульсирует боль в повреждённой щеке. Полина, не дожидаясь ответа, уже начала действовать.
Сначала она создала тонкую струйку воды прямо над раной. Прохладная влага начала аккуратно омывать повреждённое место, и я почувствовал, как боль немного отступает. Её движения были точными и уверенными, словно она делала это уже не раз.
— Потерпи немного, — прошептала она, продолжая промывать рану.
Я наблюдал, как она работает: как внимательно осматривает края раны, как аккуратно направляет водный поток. Внезапно она замерла, её глаза расширились — она заметила, что края раны начали медленно стягиваться.
— Смотри… — прошептала она, не отрывая взгляда от процесса заживления. — Твоя регенерация работает!
Я почувствовал, как тепло разливается по щеке, а боль становится всё слабее. Полина, понимая, что мазь и повязка могут только помешать естественному процессу, ограничилась лишь лёгкой обработкой.
Она осторожно промокнула рану стерильной салфеткой, обработала края слабым антисептиком и наложила тонкую повязку, стараясь не мешать процессу заживления.
— Удивительно… — пробормотала она, наблюдая, как рана постепенно затягивается. — Твоя способность к восстановлению просто невероятна.
Через несколько минут повязка уже казалась лишней — рана заметно уменьшилась в размерах. Полина аккуратно сняла её, убедившись, что процесс заживления идёт полным ходом.
— Всё будет хорошо, — улыбнулась она, убирая медицинские принадлежности. — Твоя регенерация справится.
Я благодарно кивнул.
Полина склонилась ещё ниже, внимательно изучая края раны. Я почувствовал её тёплое дыхание на своей коже — оно пахло мятой и свежестью, и этот аромат мгновенно затуманил мой разум. Её лицо было так близко, что я мог разглядеть каждую ресничку, каждый золотистый блик в её глазах.
Близость этой красивой девушки смутила меня до крайности. Я замер, не в силах пошевелиться, чувствуя, как кровь приливает к щекам. Полина, словно уловив моё состояние, лишь мягко улыбнулась, её глаза заискрились лукавством.