– Я? – Сережка от удивления вспыхнул. – Почему?
– Мы, учителя, и, я думаю, твои родители рады за тебя, – продолжал Таратар, – что ты нашел в себе мужество всем сказать правду.
– Значит, вы знали?
– Догадывались. Причем только в самые последние дни. Но мы не представляли, кому принадлежит Электроник и откуда он взялся… Я слышу, он в холле. А ну за мной! Тебе надо увидеться со своим Электроником.
– Ничего он и не мой, – пробормотал Сыроежкин, плетясь за учителем.
– Ты первый с ним подружился, – сказал Таратар. – Все это знают.
– Мало ли с кем я подружился, – ворчливо отозвался Сережка, не отставая от учителя.
– Но ты же решил, что теперь Электроник будет самим собой. По-моему, тебе надо с ним поговорить.
– Ага! – сказал Сережка и бросился к дверям.
Сначала Сыроежкин увидел одни спины. Он нагнулся, нырнул под чей-то локоть, наступил кому-то на ногу, постучал по чьей-то спине, опять нырнул и вышел в круг. Посреди круга стояли Громов и Электроник, а перед ними – кролик, черепаха, фламинго, мышь и другие звери. Точнее, это были не настоящие звери, а мальчишки и девчонки в картонных масках и костюмах – артисты пионерского театра, которые давали представление малышам. Они, видимо, не сидели в зале и только сейчас услышали, кто такой Электроник, а потому не верили своим глазам.
– Ну скажи, – настаивал кролик, – скажи, кто я такой?
– Ты человек в маске трусливого кролика, – хрипло ответил Электроник.
– Но я совсем не труслив! – возмутился артист.
– А я и не говорю, что ты трус, – заметил Электроник. – Ты сейчас кролик, а кролик всегда труслив.
Ребята расхохотались.
– Электроник, а я? – спросила черепаха.
– Ты – мудрая черепаха. Ты или прячешь на дне пруда золотой ключик, или, взобравшись на камень, вспоминаешь свою жизнь.
– А я?
– Ты – мышь. И больше всего на свете боишься кошки.
Артисты удивились:
– Верно! Он все угадал, хотя не видел пьесу. Сразу видно, как он хорошо соображает.
– А где же Майя? – спросил кролик и крикнул: – Майка-а!
– Я здесь, – прозвучало за спинами.
Ребята расступились, пропуская вперед девочку в голубом платье.
– Это наша главная артистка, – представил кролик девочку в голубом платье. – А это Электроник.
– Мы знакомы, – улыбнулась голубая девочка и, вынув из кармана прозрачный платок со смешной мордочкой и монограммой «Электроник», спросила фокусника: – Узнаешь?
– Ого! – удивился Громов. – Оказывается, у Электроника уже много приятелей. Не вижу только самого лучшего друга – Сергея Сыроежкина.
Какая-то сила сдавила горло Сережки. Он шагнул вперед и, судорожно глотнув, пробормотал:
– Я здесь.
– Так, так, так… – весело сказал профессор. – Вот он, живой двойник Электроника, из-за которого произошло столько путаницы!
Сыроежкин моргал и изо всех сил старался казаться спокойным.
– Не будем вспоминать прошлое, – миролюбиво предложил профессор и похлопал Сыроежкина по плечу. – Ты должен знать, в чем силен Электроник. Скажи ребятам.
Сыроежкин улыбнулся:
– Он лучший в мире математик. Лучший фокусник. И лучше всех понимает язык зверей.
– Вот как! – вскричал артист в маске кролика. – Это мы сейчас проверим! А ну, Электроник, угадай, что я сейчас скажу. – И кролик зарычал грозно и страшно, словно он был тигром: – Р-р-р-р!..
– Ква-ква-ква-ква! – подхватила черепаха.
– Мяу-мяу… – требовательно мяукнула мышь и зашипела: – Ш-ш-ш, с-с-с…
Зрители засмеялись. А Электроник стоял совсем спокойный. Он даже не улыбнулся.
– Почему он не смеется? – закричали артисты. – Мы стараемся, играем, а он не смеется!
– Видите ли, – смущенно развел руками профессор. – Это моя оплошность. Я не предусмотрел в Электронике чувства и эмоции. Я думал, что от них он может перегореть. Как видно, я ошибался.
– Но он совсем как живой! – зашумели мальчишки и девчонки. – В нем должен быть смех, и улыбки, и веселье. Они где-то есть в нем! Только он этого не знает!
– Ребята! – крикнул Сыроежкин. – Давайте развеселим Электроника!
И он заскакал на одной ножке вокруг Электроника и запел что-то веселое, что пришло сразу в голову:
Что тут началось! И будущие биологи, и кибернетики, и инженеры, и врачи сразу забыли о своей великой роли в науке. Они поскакали, как козлы, замахали крыльями, как петухи, стали бороться, как медведи. Кудахтали, аукали, ревели, мяукали, пели, показывали друг другу носы и кривлялись. Кто-то боксировал с невидимым противником, кто-то ходил на руках, кто-то балансировал линейкой на носу. Словом, поднялась веселая суматоха.