Девушка вздохнула.
— И что я должна сделать, что бы этого не произошло?
Макс ждал этого вопроса.
— Отправиться со мной в свой родной мир, — ответил ей он.
— Какой еще мир? — К ее глазам опять подступили слезы.
— Элем – мир стихий, ему ты принадлежишь. Твоя подстихия – холод.
И без Снежных Духов – источников твоей стихии, ты не сможешь успешно контролировать ее. Он положил свою руку на ее. Она оказалась жутко холодной, будто до льдинки дотронулся. Но свою она не убрала. И Макс усилием воли сжал ее в своей.
— Кто мои родители? — Так же сухо и холодно спросила она.
Макс опешил, это был сложный вопрос, но вполне объяснимый.
— Твоего отца зовут Граф Близзард Винд – он властитель стихии холода и города Колдерс, а еще он глава охраны короля Атмоса.
— Графы, короли, — она сморщилась, все это вообще реально?
— Вполне, — нежно улыбнулся Макс.
Ее ранее холодные глаза немного оттаяли, и в них скрывалось лёгкое любопытство.
— А мама? — задала она ещё один вопрос.
— Я не уверен Снеж, у него есть жена – Колдетта, но я не думаю, что она твоя мать. Но это только мои предположения и они ничем не подтверждены.
Макс вдруг понял что он зря это, ляпнул. Это вовсе не эго дело, и незачем его ещё и распространять в уши дочери Винда.
Но Снежка не зациклилась на этом. Слава Духам.
— Вот это семейка, — истерически хихикнула девушка, отведя взгляд от Макса и взглянув в пустоту.
Снежка имела право злиться, и обижаться имела право. Макс и сам не знал как бы он отреагировал, узнав о таком. Скорее он возненавидел бы людей зовущих себя его родителями. Но он не мог быть в этом так уверен так как являлся — сиротой.
— Я не пойму зачем, — она повернулась к Максу, — Зачем они меня выбросили, — выкрикнула она, и опять заплакала.
Как же он ненавидел девичьи слёзы. Но Макс не мог судить её за слабость. Ей было горько и обидно, и она обязательно выхлестнет все на семье, но это уже было не его дело.
Он потянулся и обнял ее со всей силой, легко поглаживая по спине рукой. Девушка обняла его в ответ, и парень ощутил на плече теплую и влажную ее щеку. Наконец она нагрелась.
Сколько горечи было в этой девчонке и сколько хранилось секретов о её рождении.
Но сейчас он просто ужасно хотел успокоить маленькую, так нуждающуюся в тепле, разочаровавшуюся в жизни девочку, которая прильнула к его плечу ища хоть какого-то утешения.
***
Снежана Морозова
Снежка долго проплакала в парня на плече, пока смогла прийти в себя.
Он больше ничего не говорил, просто спокойно поглаживал её по спине и крепко успокоительно обнимал. Девушка была благодарна ему за это. Обида разрывала ее изнутри, и не знала она как принять все то, что обвалилось на ее плечи.
Новый мир, страна, семья, люди и сила, которая абсолютно ей не нужна. Как она бросит все и уйдёт она не представляла.
Но и умирать не хотела, совсем не хотелось. А ещё больше не хотелось навредить своим родным.
Нужно было принять самое важное в ее жизни решение, а она не могла…
Ждать — мучительно. Забывать больно. Но худшее из страданий — не знать, какое решение принять.
— А как же будет моя мать… и, ну, все мои родные, друзья… я ведь не вернусь никогда, верно? — Спросила она, не поднимая головы с его плеча.
— Верно, хмуро ответил Макс, — они забудут тебя, с твоим перемещением в Элем у них сотрётся вся память о тебе. Они не вспомнят что у них была дочь, друзья что подруга и так далее.
Снежка опять разрыдалась и как бы она не хотела быть сильной, предательские слезы горячими реками текли по щеках и не хотели останавливаться.
— Я понимаю, что ты чувствуешь, он закрыл глаза, — мне было двенадцать, когда умерли родители, мой дедушка жил в Элеме и узнав, забрал меня к себе, мои друзья и знакомые, тоже забыли меня. Но сейчас я уже почти не помню времени когда жил на Земле. Элем — мой дом, а это место чуждо мне.
Снежка немного успокоилась и вытерев слёзы о рукав посмотрела на погрустневшего Макса.
— Ты тоже стихийник? Спросила она сухо и отстранилась
— Нет, я человек, — нахмурился парень. В ярко-зелёных глазах невозможно было нечего прочитать.
— Люди тоже могут там жить? — Опять спросила она.
— Могут, — коротко ответил Макс.
— Как я туда попаду?
Ей не хотелось спрашивать об этом, ей хотелось бежать и чем дальше, тем лучше. Но она никогда бы не поставила себя, выше безопасности других, люди могут умереть из-за нее, она должна с этим что-то делать. Ощущение полной безысходности, давило на мозги сильнее любых опасностей.