***
07 декабря Земля. Украина г. Киев
Снежана Морозова
Выписавшись из больницы, мать отвезла Снежку в ее общежитие. Она несколько раз попыталась упросить ее поехать с ней домой, но девушка умела быть убедительной и упрямой. Она пообещала, что как только сдаст последние два экзамена обязательно вернется домой в родной Харьков. Ее обещаниям не суждено было сбыться.
Забежав в свою комнату, она наткнулась на соседку Машу.
— Снежоок, как ты? — Кинулась ее обнимать подруга еще у двери.
— Все хорошо Машунь, — улыбнулась и обняла соседку в ответ девушка.
— Хочешь последние новости? — Загадочно прошептала Машка отстраняясь.
— Рассказывай, — выпалила Снежана, бросая сумку у кровати, а сама, садясь на нее.
—К нам в общежитие поселился новенький! — С безумным восторгом выкрикнула подруга слегка подпрыгнув.
— Вот так, среди года? — Удивилась Снежка.
— Он новый аспирант на кафедре истории, сюда он приехал по обмену из Львова и кажется я безумно и бесповоротно влюбилась, — промурлыкала соседка, падая на свою кровать и обнимая подушку в виде сердечка
Снежана расхохоталась.
— В историю?
— В историка, дурочка, — продолжила подруга мечтательно, — ты бы его видела, потрясающий красавчик. Она резко вскочила. – А пойдем познакомимся, он живет прямо над нами на третьем.
Снежка с подозрением покосилась на соседку,
— Ты с ума сошла?
— Сегодня суббота и мы ничем не заняты, ну поооожалуйста, — протянула девушка умоляюще глядя на подругу.
—Ладно, но сначала я в душ и поем, тогда приведу себя в порядок и только тогда пойдем.
— Чудесно, — уже спокойно сказала соседка, открывая шкаф.
Через час мы уже поднимались на этаж выше. Маша, одетая в черное облегающее платья с роскошным макияжем, худенькая с небольшой грудью и узкими бедрами, она всегда умела подчеркивать свои прелести, и милые, а рыжие кудри и кукольные черты лица – вызвали бы восторг даже у импотента.
И я: в малиновом свитере с завязками на руках и простых синих джинсах. Распущенные, слегка волнистые, светлые волосы до талии. Серебряная прядь аккуратно спрятана невидимкой. Из макияжа только тушь и гигиеническая помада. Она и в подметки ей не годилась, Снежка вздохнула и посмотрела на соседку.
Катя поправила локоны и аккуратно, натягивая безупречную улыбку постучала в дверь.
***
Макс
Проснувшись с утра Макс был полон размышлений. Как ему подойти к незнакомой девушки и уговорить ее бросить все здесь отправится совсем в другой мир и начать новую, сомнительную жизнь там.
Он умылся, порывшись в рюкзаке нашёл во что переоденется. Ничего необычного синие джинсы и серое худи. Разве что небольшой красный платочек в мелкую клеточку, как всегда, оказался повязан на шее. Он посмотрел на себя в зеркало и поправил его. Он всегда был на нем. В любых ситуациях, к любой одежде Макс всегда носил его, каким бы смешным не казался. Этот платок все что осталось от его матери. И он просто не мог расстаться с единственной вещью которая напоминала о ней. О его беззаботном детстве, об его доме: большом и светлом в котором он провел самые лучшие годы до того, как случилась трагедия. Макс хмуро улыбнулся отражению в зеркале, как вдруг в дверь постучали.
Он поспешно открыл её. Перед ним стояли две обворожительные барышни: одна рыжеволосая, слегка полноватая, но вполне себе симпатичная смотрела на него с восторгом. Другая же высокая, худощавая с темными короткими волосами чуть было не падала в обморок слегка опираясь на подругу.
— Зздраствуйтее, — протянула рыжая слегка глуповато улыбаясь, — мы ваши соседки продолжила она, протягивая ему руку. Макс нахмурился, но взял руку и легко пожал ее. Девушка затрепетала.
— Ооо, протянула она, — какой вы милый. Макс отдернул руку. В этот момент вторая его гостья таки грохнулась на пол лишившись опоры.
— Ой, — пискнула рыжая и нагнулась над подругой, — Оля, что с тобой завизжала она, начиная ее трясти.
— У вас есть здесь медпункт, — вдруг вмешался во всю эту беспредельность парень.
— Да, он на первом этаже, — всхлипнула девушка и поднялась то и дело, продолжая жалостливо глядеть на подругу.
Максим подхватил девушку на руки, чем вызвал восхищений возглас подруги и отнес её в медпункт. Отдав потерпевшую от его красоты жертву пожилой медсестре, он, пока все были заняты, тихонько смылся к себе в комнату.
До обеда у него было кроме их, еще три таких набега. Отличались они разве что тем, что больше никто в обморок не падал. Но и за это он самоотверженно благодарил Духов.