– Я все равно не понимаю, как вы перескочили через три дня.
– Креспо, похоже, дать нам неплохого пинка под зад, – ощерился Ботист. – Так, что мы пролететь мимо календаря.
– Жрать охота, – крысеныш не был способен воспринимать и осознавать какие-то сложные вещи даже на полный желудок, а на голодный у него часто отключался даже слух. – Давайте-ка заглянем в эту корчму.
– А платить-то ты чем?
В руке крысеныша появилась блестящая монетка, которую он по собственному обычаю подкинул и поймал в ладонь.
– Досталась от предыдущего владельца этой кобылки. Целых три дня мечтал потратить их на теплую еду. Когда уже закончилась солонина с сухарями, я жрал землянику, не редко с ботвой, чтобы было посытнее. Не думал, конечно что придется делиться с кем-то. Но что уж. Мы, кажется, снова в одной лодке. Хоть и плывем в реке из дерьма.
Корчма представляла собой невысокую мазанку с соломенной крышей. Из прохода торчали сапоги. Они принадлежали постояльцу, который судя по всему решил немного проветриться, однако чрезмерное количество выпитого сыграло решающую роль в схватке с силой притяжения. Решив не сходиться больше сегодня в поединке с силами природы, он тут же целиком провалился в глубокий сон. Легкий сквозняк покачивал двери, которые отпружинивали от рыхлого брюха храпевшего в проходе мужика. Такая подпорка послужила добрую работу, уменьшив процент желудочных и кишечных газов, содержащихся в воздухе внутри корчмы.
Тарис привязал лошадь у коновязи, после чего тройка, аккуратно переступая через спящего посетителя, вошла внутрь. Внутри было относительно тихо и, к удивлению, довольно просторно. Они осмотрелись. У дальней стены сидела большая компания и вела беседу. Было очевидно, что выпивку они не заказывали, так как разговор этот был тихим.
Ботиста это насторожило. Компания явно кого-то ждала. Он хотел по тихому покинуть это место, но не успел.
– А где же корчмар? – крикнул Тарис. Шепот за столом утих и один из сидевших поднялся на ноги.
– А вот и наши дражайшие гостюшки, – голос был скверный. Как и тот, кому он принадлежал. Из тени показался внушительных размеров воин в доспехах из вареной кожи. Плечи и грудь его защищали металлические пластины, изуродованные многочисленными ударами меча. В некоторых местах виднелись трещины. Казалось, что половину лица этого человека кто-то забрал. Огромное свежее пульсирующее полотно с алыми, карминовыми и багровыми мазками растянулось по всей левой части лица от верхней губы до затылка.
– Что смотришь, дерьма кусок, нравится? Это твой вожак забрал с собой. Говорил, что сделает себе перчатки из моей кожи. Не переживайте, я из вас сделаю попону для своей кобылы.
Из-за стола поднялись еще двое и медленно подошли, остановившись в полушаге за спиной своего предводителя.
– Парни, – обратился он к ним, слегка склонив голову набок, – наши лошадки приехали. Я же говорил, что не обману.
Здоровилы вместо того, чтобы кивнуть, медленно и тяжко качнулись, словно старые дубы во время сильного ветра.
– Не соврал, – хором ответили они.
Из-за стола встали еще двое.
4
— Тебе цидулка, грязнокожий.
Надзиратель швырнул скомканный кусок пергамента между толстыми прутьями. Ботист поднял записку с пола и развернул. Первое, на что он обратил внимание — это пятна от жирных пальцев надзирателя, который несомненно ознакомился с содержимым письма. Так долго он пытался отыскать крамолу в тексте, что превосходный кусок веленя впитал в себя весь аромат свиной сосиски.
Таинственный странник, чужак. Ты словно бог, вытесанный из эбенового дерева. Как воплощение ночи, во мраке которой все норовят на волю выпустить свои тайные желания. И я не являюсь исключением…
Ботист практически сразу понял, что любовная записка фальшива и назначение ее — быть отвлекающей мелочью. Его взгляд быстро перескочил с вульгарной писанины в сторону красивого узора, который обрамлял пергамент. На мгновение он не поверил собственным глазам. Поэтому просмотрел его снова. Крутил пергамент, пока не убедился наверняка.
Мой мир пустыня.
Прошедший ее насквозь, увидит мир
Это был не просто узор. Это была инструкция, которую никто не мог прочитать: ни начальник охраны, ни Креспо Льзани. В этом городе ее могли прочитать два человека: тот, кто эту инструкцию написал и тот, кому она предназначалась – Ботист.