***
Двуликий медленно вынул из ножен меч и приставил к горлу Тариса.
– Твое рыло, уродец, будет греть круп моей кобылы, а навоз будет сыпаться прямо изо рта.
Ботист, в привычной для себя манере, стоял спокойно, стараясь максимально не привлекать к себе внимания. Он медленно завел руки за спину и почувствовал как по внутренней стороне предплечья скользнуло что-то твердое и холодное.
Каменный кинжал вошел в шею двуликого по самую гарду как кухонный нож в подтаявшее масло. Острие показалось с другой стороны.
“У вас не должно быть оружия”, подумал напоследок двуликий, не в состоянии проговорить это вслух. Следом за последними словами изо рта его возникла струйка багровой жидкости. Ботист резко выдернул свое оружие и выхватил из обмякшей руки двуликого его меч. Прицелился чтобы метнуть нож в стоявшего позади бандита, но получил удар сапогом в живот. Тем не менее, кинжал, пролетев добрый десяток аршин, вошел тому в бедро на половину длины клинка.
Никто в корчме кроме Ботиста и Клермона не знал, что крысеныш куда лучше бросал предметы, чем рубил мечом. В основном он любил короткие ножи. Отдельное удовольствие ему доставлял процесс, при котором он выдергивал их из тел поверженных. Связку его воробушков (как он называл свои метательные ножи) конечно же отобрали в Вышграде. Было с ним, тем не менее, то, к чему он уже успел приспособиться. Камешек угодил здоровиле в висок и тот мгновенно обмяк и повалился на пол. Клермон воспользовался ситуацией и по примеру Ботиста выдернул бастард из ножен громилы, который долго мешкал, пораженный мгновенной расправой над двуликим. Поплатился половиной головы, куда не задумываясь рубанул Клермон, который, не смотря на свою неуклюжесть, мешкать не привык. Ботист сделал то же самое. Им повезло, что компашка стояла плотно: куда ни махни — велика вероятность, что снесешь кому-то голову.
Раненый сидел на полу и стонал, стиснув руки на поврежденном бедре. Последний из банды, оставшийся целым, извлек меч из ножен и начал водить ним, как будто размешивая что-то в воздухе. Плавные медленные движения попеременно сменялись быстрыми и резкими. Прокрутил меч, давая понять, что будь их даже больше, он бы не спасовал.
Клермон рубанул первым. Воин отразил играючи и тут же рубанул низом, надеясь, что дылда не успеет отразить удар. Клермон вовремя отпрыгнул, но покачнулся и завалился набок. Воин попытался воспользоваться этим и, сократив одним широким шагом расстояние, занес меч над головой. Ботист прыгнул и и замахнулся, надеясь рубануть ему под левую руку, но получил ногой в живот. Клермон, успевший к тому времени оторвать спину от пола, продолжая при этом сидеть, успел выставить клинок поперек удару. Зазвенела сталь и темное помещение корчмы на мгновение осветили искры. Тарис как раз извлек из трупа свой камешек и замахнулся для броска. Раненый в бедро опередил его. Каменный кинжал Ботиста прошил ладонь крысеныша.
Воин продолжал неистово рубить сверху, не давая Клермону возможности подняться. Они высекали искры, пока Ботист поднимался на ноги. Раненый окликнул вошедшего в раж воина, но было поздно. Ботист разрубил его от левой подмышки до самого бедра. Кровь хлынула из широкой раны и безжизненное тело свалилось на пол корчмы.
Воющий Тарис вынул из раны кинжал и левой рукой запустил оружие, пытаясь попасть в обидчика. Раненый инстинктивно отвернул голову и кинжал попал в стену, в дюйме от его головы. От стены обвалился кусок побелки. Тарис не бросил попытки отомстить и подобрал чарнит. Замахнулся.
– Стой! – прокричал Ботист.
– Я укокошу эту паскуду! – орал крысеныш.
– Не сейчас.
Ботист выставил руку, жестом останавливая его от совершения необдуманных действий. Тарис послушался его, оставаясь тем не менее напряженным и готовым в любой момент расправиться с обидчиком.
Ботист и Клермон подошли к раненому, выставив в его сторону мечи. Тот лишь злобно смотрел на них, не пытаясь, однако, подобрать своего оружия, понимая всю бессмысленность этого помысла.
– Ты не из банды Червя. – начал Клермон.
– Вы ждать здесь нас? – спросил Ботист.
Тарис положил чарнит в карман и взял с пола каменный кинжал Ботиста. Подошел к раненому и приставил к его горлу.