– Говори, дерьма кусок. Вы сдали нас. Из-за вас нас должны были четвертовать, повесить и обезглавить, отрезать яйца. С вашей помощью мы чуть не стали очередной забавой для жителей столицы. И мы отыграемся на тебе, не сомневайся.
Раненый молчал.
– Ты будешь молить о том, чтобы я поскорее отрезал тебе твою башку. Но я буду резать тебя по суставам. Фаланга за фалангой, пока ты не расскажешь все, что знаешь или пока не сдохнешь.
Раненый молчал.
Тарис резким движением рубанул и отсек ему мизинец правой руки. Раненый заорал от боли и схватился за правую руку. Тарис вновь приставил кинжал к его горлу.
– Я разделаю тебя как свинью.
– Нам обещали лошадей.
– Лошадей? - удивился Ботист.
Раненый кивнул.
– И все?
– Свободу, – выдавил раненый, – и гарантию, что перестанут преследовать.
– Избавитель Креспо Льзани, – протянул Тарис. - Я же тебе говорил, Ботист. Вот она, цена нашей свободы.
– Свобода за свободу. – пробурчал Клермон.
– Это все? – спросил Ботист.
– Нет.
Потерявший много крови раненый побледнел так, что это было заметно даже в темноте корчмы.
– Нужно было защитить детишек.
Больше он не сказал ничего.
Тарис обмотал руку тканью, которую оторвал от рубахи одного из павших в бою бандитов.
– Интересное дело, – сказал он размахивая кинжалом, – у нас по мотку веревки, а тебя еще и оружие. Как так?
– Дай сюда. – сказал Ботист.
Тарис хитро усмехнулся и отдернул оружие от вытянутой руки Ботиста.
– И все же. Где взял?
– Украсть. У этого вонючего. В тюрьме.
– Неужели? Клинок весьма необычный. Он сделан из камня. Я такого никогда не видел. А ты, Клермон?
Дылда отрицательно помотал головой.
– Странно все это. Почему ты нас не предупредил.
– Этот клинок, напомнить, – начал Ботист, – спасти нам и прежде всего тебе жизнь, крысеныш.
– Это так. – согласился Тарис. – Но факт остается фактом. Ты зачем-то спрятал его от нас.
– Не хотеть слушать твои причитания, что грязнокожий иметь оружие, в отличие от благородного крысеныша.
Тарис зашелся хохотом.
– Что ж, поверю. Но оставлю эту забавную вещицу пока что у себя.
Он сунул кинжал за пояс.
– Корчмар! Ну-ка иди сюда. Благородный крысеныш хочет жрать!
Из-под прилавка появился старичок. Выглядел он дородно – рубаха из грубой ткани плотно облепляла его фигуру, а широкий пояс стягивал корчмаря, словно обруч – бочку. Растрепанная полоска рыжей бороды обрамляла щеки и подбородок, рифмуясь с тонзурой на макушке.
Крысеныш небрежно швырнул ему золотую монетку. Кусок металла заплясал на дубовой доске, но пухлая рука быстро пришибла его к поверхности и сгребла под прилавок.
– Неси все что есть. Долгий путь и неожиданные заварухи забирают много энергии. Пиво я надеюсь есть?
Корчмар испуганно кивнул.
– Ну так неси, чего ждешь?
Бородач тут же испарился, а когда вернулся – в руках у него было три пустых кубка и большой кувшин. Он поставил все это на стол.
– Рыба жареная имеется. С этими, мать его, как их там, с травами. И жаркое из свинины с бататом.
– Я же сказал, все что есть. – проворчал крысеныш. – Только время зря переводишь. Или я мало заплатил?
Корчмар быстро перебирая короткими ногами исчез на кухне.
Тарис разлил по кубкам пиво и сделал глоток.
– Вот он, вкус свободы. Попробуй, Ботист.
С кухни повеяло суматохой и пряностями.
– Нужно решить, что делать дальше. – Ботист крутил в руках кубок, постукивая пальцами по его стенкам.
Клермон за один подход выпил половину кубка и принялся вытирать образовавшиеся от пены усы.
– Креспо нас продал. Сначала купил, а после продал. Нужно его наказать.
– Вернуться в Вышград будет глупо. – отрезал Ботист.
– У нас есть мечи. – запротестовал Клермон.
– Да. Теперь мы иметь оружие. Но этого не достаточно, чтобы вернуться в столицу. Три меча – это шутка против гвардейцев. Самоубийство. Или ты забыть?