– Я слыхал об месте этом, – продолжал Тарис, – я даже думал, что это выдумка. Дуб, который чешет задницу богу.
Ботист глянул на него, нахмурившись. Тарис пожал плечами.
– Так старшие ребяты у нас говаривали. Находились якобы те, кто хотел поглазеть на это чудо. Они-то и не возвращались. Говорят, спустя десяток годов нашлась одна пропажа. Попал к кузнецу в подмастерье и так и остался.
– Где? - спросил Ботист.
– В Хвыйках, говорят. – Тарис вновь пожал плечами. – Хрен его знает, что такое эти Хвыйки.
Ботист также не знал о существовании крохотного села Хвыйки, что лежало к северо-западу от Крыуле, практически на границе с Алией, красной империей, с которой Волория вела войну на протяжении последних ста с лишним лет. Случались короткие перемирия, однако территориальные споры возникали вновь и вновь.
В отличие от глуповатого Тариса, неосведомленность Ботиста в вопросах местной географии была вызвана тем, что родился он в Колидии, государстве, которое с Волорией не то, что не граничит, а находится на другом континенте.
– Возле дуба этого мы пропадем, – Тарис скривил свои потрескавшиеся на жаре и ветре губы и затрусил отрицательно головой.
– Мы также прападьом если не сделать то, что должны.
– Посмотри, Ботист, – крысеныш развел руками, по-прежнему держа в одной камешек, а в другой – веревку, – что это по твоему?
Ботист молчал.
– Это свобода. Нам уже ее подарили.
– Ошибаться, крысеныш, – сквозь зубы процедил Ботист, следя за Тарисом, так, будто тот вот-вот накинется на него, – Спускаться.
– Без меня.
– Не глупи, крысь, – наконец вступил в дискуссию Клермон, оправившись от последствий перекуса, – нам снесут голову из-за тебя.
– Стокльхам Норт мертв. Я сам видел его голову, которая случайно выкатилась из корзины. Рады же были детишки, что подставляли ветошь под брызги крови. Один, кажется, отпечатал его окровавленную рожу на своем куске. За такой сувенир он сможет выторговать состояние. - Тарис хихикнул. – Стокльхам Норт мертв. Я видел его конечности… отдельно от тела…
– Прекрати это, – перебил его Ботист, – сейчас же. Спускаться.
– Стокльхам Норт мертв. – медленно и четко произнес Тарис. – А это значит, что нашей банды больше нет и я не обязан делить с вами ни путь, ни хлеб, ни наказание. Тем более, – он глянул на Ботиста, – под командой грязнокожего.
Ботист стиснул зубы, но промолчал. Тарис осклабился.
Проезжавший мимо рысью купец, не заметил как маленький камешек угодил ему прямо в висок. Купец свалился. Подбежавший мигом Тарис наклонился над ним и забрал худой мешочек, приспособленный на поясе. Вставив ногу в стремя, он нагнулся снова и посмотрел на купца.
– Прости, мил человек, – сказал он с насмешкой, – кто-то должен был сегодня пропасть на этом месте. Но я не готов исполнять эту роль.
Крысеныш присмотрелся и заметил, что пробивший голову камень как будто запек кожу вокруг раны. Он выцарапал камень и ощутил исходящее от него тепло. Удивленно посмотрев на Ботиста и Клермона, сунул его в карман.
– Освободитель-то наш не сбрехал, – он вскочил на лошадь и засмеялся, – каменюка помогла-то.
Лошадь под весом нового всадника оживился и начал крутится вокруг своей оси.
– Найдите и себе лошадок. Послушайте мой совет. И помните, что мир огромен. Рано или поздно кто-то выпустит нам кишки. А пока мы можем это делать сами, мы будем жить. Увидимся!
Он развернул кобылу, прильнул к ее спине и, пустил галопом.
– Или нет! – его крик растворился в гомоне копыт.
Ботист сплюнул, глядя на столбы пыли и быстро растворяющегося в них всадника.
– Ты-то бывать в этих краях? – спросил он Клермона.
– Ась?
– Ты же местный, говорю.