– Ну…
– Может слышать что об этих Хвыйках?
– А че ж не слышать, – Клермон оживился, – слышал конечно. Народ там выпить любит и пожрать. И бабы там ничего.
– Похоже, что ты там бывать.
– А как же, – показал гнилые зубы Клермон, глядя в небо и вспоминая моменты из прошлого, – был и не раз.
– Значит знать где находится?
– Само собой. К северо-западу от Крыуле, верст так с полтюшок.
Их сапоги скользили по траве, а задницы соприкасались с проплешинами, образовавшимися на крутом склоне. Сосны, ожидавшие их у подножья, угрожающе обнажили свои верхушки словно копья, выставленные перед незваными гостями. То тут, то там они замечали зеленые коврики мха, из которых торчали незнакомые прежде грибы. Толстые бледные ножки держали на себе шляпки, усыпанные желтыми крапинками-веснушками. Широкие и пухлые они блестели в лучах заката, словно майоликовые чашечки. Однако, вопреки ожиданиям, «сервизы» не разлетались звонко на осколки, а лишь глухо лопались, превращаясь в неприятную и скользкую кашу под подошвами разбойников.
Первым знаком, что они идут верным путем, стал крохотный камень, впившийся на мгновение в правую ягодицу Ботиста. Он сморщился, продолжая скользить вниз. Клермон поймал правой рукой булыжник покрупнее, сильно при этом ушиб ладонь, но ничего, тем не менее, не выразив на своем лице. Будучи долговязым и неуклюжим, помимо камней он то и дело ловил собой стволы молодых деревьев. Некоторые замедляли его, другие — меняли направление, а часть, за которую Клермону удавалось крепко ухватиться, и вовсе вырывались с корнями.
Постепенно склон стал менее отвесным и спуск пошел куда спокойнее. Густые заросли крапивы, засохшие стебли дикой малины и сплошной карминово-зеленый ковер девичьего винограда, стекавший со стволов сосен, говорили о том, что человек здесь бывал крайне редко. Клермон провел рукой по лысой голове, ощутив фантомные прикосновения лапок рептилии, заметив как сверху на крупный булыжник вбежала ящерица – по меньшей мере в треть аршина. Отряхнув штаны, он почувствовал, как испачкал руку чем-то мягким и липким. Это оказалась раздавленная земляника. Разбойник тут же слизал сладковатую кашицу, оставшуюся от ягоды и вытер руку о ту же штанину — чуть ниже того места, где запачкался раньше.
Все было ровно так как описывал Креспо: булыжники встречались все чаще, пока они не оказались у ямы, в существование которой было трудно поверить. Казалось, что земля хранит выбоину от огромного ядра. Аккуратная, диаметром не менее трех саженей, она наверняка не могла быть рукотворной. Внутри были лишь трещины сухой земли, как будто мертвые ткани, которые тело так и не смогло заживить. Этот кусочек пустыни, чужак среди густо заросшего леса, напомнил Ботисту о доме.
Они молча переглянулись. Все, что требовалось - это прыгнуть. Странно было отступать сейчас, когда большая часть пути была пройдена и оставался последний шаг. Чаша любопытства перевесила другую — с мешаниной страха и сомнения. Клермон поочередно почесал зад, подбородок и затылок и уже занес ногу над ямой, как будто собирался войти в нее.
– Стой! – окликнул его Ботист.
Клермон застыл и, продолжая балансировать на одной ноге, повернул голову.
– Ты помнить, что сказать Креспо?
Клермон коротко кивнул, опустил ногу, сделал шаг назад и разогнался. Прыгнул…
И исчез.
3
Ботист осмотрелся. Он был единственным, кто увидел портал в работе.
“Похоже это правда.”
Он нащупал в кармане свернутый вчетверо пергамент.
“Проверим еще кое-что.“
Он взял один из камней, что обрамляли идеально круглую миниатюру пустыни и положил его в другой карман, после чего прыгнул вслед за Клермоном.
***
Девочка кинула камешек и снова попала в центр неровно начерченного на песке круга. В стелющихся к земле лучах вечернего солнца, танцевали частички пыли, что поднимались после победного броска.
– Я не знаю как, но ты жульничаешь. – жаловался мальчишка, проиграв в очередной раз. Он поглядывал на мазанку, а точнее на скамейку возле нее. На ней сидел уставший мужик с растрепанной бородой и задумчиво глядел куда-то вдаль, потягивая кукурузную трубку.
Нельзя было сказать, что он не любил мальчишку. Скорее, внимательно следил за ним, опасался, что однажды тот выкинет нечто неожиданное и неприятное. К тому же, его опекун и учитель, прозванный жителями Хвыек старым ведуном и полоумным фигляром, прослыл шарлатаном и мозгокрутом.