Мальчишке, однако, никогда не было отказано ни в воде, ни в еде, ни в тепле. Как дань жертве его родителей, погибших, спасая, в том числе и его дочь, он дал слово всегда оберегать его. “Приемный отец” никогда не рассказывал ему как именно это случилось. К слову, он и вовсе практически с ним не говорил. А мальчишка, хоть его и разрывало на части от желания узнать что либо о своих родных, не решался спросить.
– Я читал, что в замках, где живут короли, висят портреты их предков.
По хатке поплыл терпкий, сладковатый аромат. Такие благовония витали здесь каждый раз, когда отец разжигал в очаге кизяк.
Каждый день лета они вдвоем собирали высохшие на солнце коровьи лепехи, помогая отцу готовиться к зиме. Отец же возил на телеге из леса бревна, найденные в буреломах.
Пухлых щечек девочки коснулся румянец и нельзя было с уверенностью сказать, что причиной был быстро прогретый воздух.
– Что такое “предков”? – спросила она.
Мальчишка улыбнулся.
– Предки, – уточнил он, – это твои предшественники.
Девочка подняла на него грустные глаза.
– Те, кто были до тебя, – поспешил он объяснить проще. – Твой отец. Это твой ближайший предок. За ним идет его отец, твой дед. Он уже и твой предок и твоего отца. И так далее. Понимаешь?
Девочка неуверенно кивнула.
– А мама? – в глазах ее заблестели языки пламени, лизавшие края горнила, – мама тоже?
– Конечно, – грустно ответил мальчишка.
– И что эти… – девочка запнулась и обратила полные стыда глаза на мальчишку.
– Предки. – напомнил он.
– Ну да. – Девочка кивнула. – И что эти предки делают в замке?
– Висят на стенах.
Глаза девочки увеличились вдвое.
– Я хотел сказать их портреты. – поспешил уточнить мальчишка. – Их портреты висят на стенах.
Девочка нахмурилась.
– Портреты, – продолжил мальчишка, – это рисунки. Ты ведь любишь рисовать?
Девочка радостно закивала.
– Представь, – продолжил он, – что кто-то нарисовал тебя – до малейшей детали.
– Даже веснушки?
– Каждую! – глаза мальчишки расширились и он возбужденно закивал.
– Но они будут черные, – с грустью заметила девочка.
– Вовсе нет. Художники, что пишут портреты для королей пользуются не только углем. Представь, что каждый оттенок, от молочно белого на висках, до янтарного как твои веснушки и розово-алого румянца…
– Не может быть! – прошептала удивиленно девочка.
Мальчишка грустно улыбнулся и опустил голову.
– Я бы хотел хоть на один день стать королем. Чтобы в собственном замке увидеть своих родителей.
Девочка ничего не сказала, а просто обняла его.
– А ты была бы моей королевой.
– А бывают королевы с веснушками?
– В моем королевстве иначе быть бы не могло.
Старик явно опаздывал. Солнце уже спряталось за горизонтом, но его все не было.
– Откуда ты все это знаешь? – спросила девочка.
– Старик говорит, что я должен много читать. По правде говоря, мне нравится это. Много интересного можно узнать.
– Я бы хотела уметь читать. Это сложно?
– Вовсе нет
– Ты мог бы меня научить?
– Конечно! Можем начать прямо сейчас.
– У тебя с собой есть книга? – глаза девочки загорелись.
– Нет. И не думаю, что старик позволит мне взять хотя бы одну с собой. Но я перепишу для тебя несколько рассказов. Позже. А сейчас мы можем начать с простого.
Он подошел к печи и вынул из поддувала уголек. Поддел кору с дубового полена и аккуратно его снял. Вернулся к своей приятельнице. Начертил пять знаков.
– Что это значит? – с интересом спросила девочка.
– Это твое имя.
– Так выглядит мое имя? – она едва не дрожала от восторга и трепета. Провела рукой по надписи. Угольные буквы немного размазались. – Напиши свое тоже.