Мальчик нацарапал еще шесть букв.
Она знала что там было написано, хоть и не могла еще этого прочитать.
Глоря и Рикерт.
***
Ботист посмотрел наверх. Частокол сосен и сизое небо, украшенное первыми гирляндами созвездий, остались в кольце, которое быстро сужалось. Превратилось в точку. Исчезло. Он посмотрел вниз и увидел собственные ноги, вытянутые до такой степени, что ступней не было видно. Он чувствовал себя стрелой, застрявшей в невидимой мишени. Пока на сплошном черном полотне вновь не появилась дыра, откуда тут же начал сочиться свет. Кроме света его темную пустоту начали наполнять также и клубы пыли. Он то ли уменьшался, то ли летел вниз. Невероятно быстро, хотя ускорения не чувствовал. Ведь на самом деле двигался не он сам, а пространство вокруг. Расширившись перед ним, оно принимало его как отверженный тьмой объект. Иллюзия свободного падения захватывала дух.
Покатившись кубарем по избитому повозками тракту, он почувствовал как засохшие колеи саданули по ребрам и лопаткам. Где-то над ухом заржал конь. Ботист инстинктивно поднял руку, пытаясь защитить голову. В метре от него вздыбилась кобыла, едва не скинув с себя всадника. Внутри левого рукава он почувствовал какой-то незнакомый предмет.
***
Подброшенный камешек упал на ладонь, где шрам, оставленный квилоном Стокльхама Норта перечеркивал линию жизни и судьбы. Три дня с того момента как он обзавелся кобылой, камень оставался теплым и только теперь остыл. Крысеныша будоражил этот факт, но его ума не хватало на то, чтобы поразмышлять, выстроить теорию или прийти к какому-то умозаключению на этот счет. Все, что занимало его голову - это мысли о том, что еще он может заполучить, если запустит камешек снова в чью-то голову.
Хорошо бы оружие.
Из приятных размышлений о наживе в реальность его вернул внезапный гулкий хлопок и нечто, выкатившееся из густых зарослей репейника и других сорняков, подняв огромные клубы пыли и раскинувшись прямо под ногами кобылы, которую он успел остановить в последний момент. Кобыла протяжно заржала, сделал полуоборот и остановилась.
Когда пыль улеглась и можно было хорошо рассмотреть отряхивающегося человека, Тарис тут же спрыгнул на землю.
– Я уже почти успел соскучиться.
Ботист потянулся и скривился от боли. Ощупал бока и проверил все ли ребра на месте.
– О чем ты говорить? – Он попытался встать, но у него получилось только подняться на одно колено, – мы расстаться всего полчаса назад
– Ты с дуба рухнул?
Южанин обернулся.
– Можно и так сказать.
– Я уже три дня задницу натираю в этом дурацком седле. А ты как здесь оказался?
У Ботиста потемнело в глазах и в темноте этой на миг всплыл образ трусливого главного ловца, искавшего пальцами волнистую гарду своего кацбальгера каждый раз когда кто-либо из тройки сделает лишнее движение.
– Заплатить за расстояние временем.
Наконец он встал на обе ноги, продолжая тереть спину.
– И что же, яму-то отыскали? – спросил крысеныш.
– Похоже.
– А где дылда?
Оба осмотрелись.
– Кажется, знать, – Ботист взглядом продолжил предполагаемую траекторию своего движения. Зарослей на другой стороне тракта она должна была достигнуть как раз в том месте где четко виднелись примятые кусты.
Клермон пытался встать с большого бревна, которое ненароком оседлал, выкатившись из портала. Его тяжелое тело, получившее при “выходе” бо́льшую инерцию и ускорение, значительно отодвинуло пункт назначения.
На горизонте показалась тоненькая струйка серого дыма, поднимавшаяся из трубы корчмы. Тарис вел кобылу под уздцы. Ботист и Клермон на ватных после перемещения ногах плелись рядом.
– Нужно что-то съесть, – сказал Тарис, – Я за три дня уничтожил наши жалкие запасы. Живот уже к спине липнет.
– Нечего было отходить от плана. – прошипел Ботист.
Клермон вытащил из-за пазухи кусок хлеба с солониной и протянул крысенышу.
– После этих кувырканий я еще не скоро захочу жрать.
Тарис жестом показал, что не желает принимать от Клермона солонину, обильно сдобренную его по́том и здоровяк сунул запасы обратно за пазуху.