- Доброй ночи, Темари, – поприветствовал ее Гаара, чуть изогнув едва заметную бровь.
- Гаара, ты получил сообщение из Скрытого Листа? Акацки вторглись в Страну огня! Мы должны послать им помощь! – тараторила она, проходя до самого стола.
- Да, я прочитал сообщение Хокагэ-доно. Спасибо, что повторила его краткое содержание. – Кадзекагэ отложил в сторону свитки. – Я также в курсе, что в столкновении погиб Сарутоби Асума и что его команда под началом Хатаке Какаши направилась на поиски Акацки. – Гаара помолчал, смерив сестру задумчивым взглядом. – И мой ответ: «Нет».
Темари нахмурила брови, пытаясь проследить за молниеносным полетом мысли младшего брата.
- Что «нет»? – настороженно переспросила она.
- Нет, ты не будешь включена в команду, которая пойдет на подмогу Хатаке Какаши и его подчиненным, – терпеливо пояснил Гаара, встал из-за стола и подошел к сестре.
Темари привыкла, что зачастую глаза младшего брата могли сказать много больше, чем произнесенные им слова. Она с надеждой заглянула в прозрачные омуты, окруженные темными кругами, и прочитала в его взгляде понимание и сочувствие, перемешанные с беспокойством. Девушка закрыла глаза и сделала глубокий вдох, успокаивая взбесившийся пульс.
- Я никогда ни о чем не просила тебя, Гаара. Ни о чем для себя лично, – начала она, открыв глаза и снова встретив взгляд чуть прищуренных усталых глаз брата. – Я прошу тебя сейчас. Пожалуйста, позволь мне участвовать в этой операции. Это очень важно. Для меня. – Она чувствовала, как предательский румянец покрывает ее шею, щеки, а затем и уши, но упрямо не отводила взгляда и даже не пыталась скрыть того, что, без сомнения, читал в этом самом взгляде ее брат.
Пару минут Кадзекагэ напряженно изучал ее пунцовое лицо, сжатые кулаки, гордо вскинутый подбородок и полный решимости взгляд. Пару минут, показавшихся Темари вечностью. Биение ее сердца было настолько частым и сильным, что, казалось, оно отдается эхом от мраморных стен и высоких потолков кабинета. Зажатая в кулаке фигурка шоги, та самая Стрелка, полученная в подарок от Шикамару, стала горячей, впитав тепло ее ладони. Наконец, Гаара отвернулся и отошел к столу, бросив взгляд в окно.
- С тобой пойдут Баки и Канкуро. Выступаете на рассвете.
- Гаара, я…
Кадзекагэ остановил ее, подняв бледную руку, сел за стол и снова углубился в изучение документов, давая понять, что аудиенция закончена. Темари нерешительно переступила с ноги на ногу: страшно хотелось броситься на шею брату и расцеловать его, но Гаара снова надел холодную отталкивающую маску, под которой, она-то знала, пряталась куда более тонкая и сложная материя – ранимая и одинокая душа. Кадзекагэ снова был далеким, недостижимым, ледяным. Сделав несколько стремительных шагов, девушка оказалась за спинкой его кресла, осторожно провела рукой по жестким ярко-красным волосам, слегка взъерошив их на макушке, затем также быстро отступила и скрылась за дверью. Она не увидела напряженно сжатые в тонкую линию губы и встревоженный взгляд, которым проводил ее молодой Кадзекагэ.
Поговорка для играющих в шоги. Фигура “Конь” при попадании на вражескую территорию становится Золотом (Золотым Генералом).
====== Глава 33. Конь становится Золотом ======
ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ: Видимо, в последний раз ( :( ) – Хидан!
>>>>>>>
- Бл**ь! – Хидан резко встал и почувствовал, как что-то хрустнуло в тазобедренном суставе, а когда хрустело в этой области, он обычно очень сильно переживал. – Этот говнюк Лидер-сама, – он презрительно скривил губы, – хочет, чтобы все мы стали такими же, как он, свихнувшимися импотентами!?
Какудзу вознес глаза к небу. За трехдневную передышку во время запечатывания Двухвостого ему теперь придется расплачиваться, выслушивая словесный понос напарника в течение ближайших нескольких часов. Казначей медленно поднялся, наблюдая, как бессмертный, матерясь, размахивал трезубой косой во все стороны, совершая своеобразную разминку. Плавно потягивая затекшие конечности, Какудзу сосредоточенно обдумывал план действий. Тридцать пять миллионов рё в данный момент были, скорее всего, с почестями погребены на кладбище Конохи. А это означало, что им предстоит неблизкий путь до Деревни Скрытого Листа, а затем небольшая секретная операция на кладбище под покровом ночи. Казначей мысленно пел дифирамбы старейшинам Конохи, которые не стремились сжигать трупы своих шиноби, как это делали некоторые другие недальновидные Скрытые Деревни.
- Нет, ну ты подумай! Сидеть на холодных камнях трое суток, это ж можно без яиц остаться и простатит заработать! Он, вообще, что о себе думает, а? Какого, спрашивается, х*ра? – не мог успокоиться Хидан.
- Да, действительно. Потеря яиц не может сравниться с потерей, ну, не знаю, скажем… головы, – меланхолично отозвался напарник.
- Какудзу, бл**ь! Заткни свое *бало! Порешу, сука!
- Попробуй, – Какудзу отвернулся и, безошибочно определив направление движения, тронулся в путь.
- Ты куда лыжи навострил, бабло-сан?
- В Коноху! – ответил казначей через плечо.
- Что, опять раскапывать могилу? – вздохнул Хидан и, закинув на плечо косу, понуро поплелся за напарником. – Безбожник ты, Каку-чан! Джашин-сама тебя покарает, помяни моё слово.
- Жду не дождусь. И потом, могилу-то раскапывать будешь ты, а не я, – Какудзу удовлетворенно хмыкнул.
- Это еще почему? – Бессмертный остановился.
- У нас разделение труда: я – думаю, ты – копаешь.
- Е*ать! – согласился Хидан.
- Кстати, – казначей извлек из-под плаща бандану и кинул ее напарнику, – прикрой шрам на шее, а то выглядит не очень, знаешь ли.
- О! Как это ох*ительно мило, Каку-чан! Ты обо мне заботишься? Ты все-таки умеешь быть хорошим, если захочешь.
Какудзу тяжело вздохнул. Двое мужчин в черных плащах с нарисованными на них красными облаками двинулись по направлению к Деревне Скрытого Листа. На спрятанной под сенью деревьев дороге их было непросто заметить с высоты птичьего полета, однако Ино, использовавшей Технику Обмена Сознанием, это всё же удалось. Команда Десять отправилась в погоню.
- Чё это, Какудзу? – Хидан остановился, широко расставив ноги и закинув трезубую косу на плечо. – У них там чё, больше некого послать? Отправляют все время этого ушлепка с тенями…
- Ты бы помолчал немного, – отозвался казначей, изучая тяжелым взглядом стоявшего напротив Шикамару.
- Не, ну я так не играю. – Хидан вонзил косу в землю и оперся на нее скрещенными руками. – Скучно, бл**ь! – скривив рот в презрительной ухмылке, он смерил Нару тоскливым взглядом и, разочарованно цокнув языком, продолжил: – Вот скажи мне, Какудзу, ты же дольше меня живешь, верно?
- Разве что, самую малость, – бесцветным тоном ответил напарник.
- Они что, всегда приходят мстить? Вот прям всегда-всегда? Даже такие уе*аны, как этот? – Хидан уставился на напарника с неподдельным интересом.
- Чаще всего, – авторитетно заверил Какудзу.
- Ну, я ж говорю, тоска… Вот чего ты приперся, а? – бессмертный неожиданно обратился к Шикамару. – Чё те дома не сидится? Чё, мамка достала так, что хоть ложись и помирай? Девки не дают, что ли? Чё молчишь? Какудзу, какого х*я он молчит, а?
Казначей посмотрел на напарника, пытаясь понять, на самом ли деле от него требуется ответ, но все же решил промолчать. Хидан хищно облизнулся и растянул губы в приторной улыбке, поудобнее перехватил косу и подмигнул Шикамару.
- Ладно, Какудзу, стой и смотри, а я буду работать! Джашин-сама сегодня получит в жертву этого всклокоченного дегенерата!
- Помнится, в прошлый раз после слов «Какудзу, стой и смотри» мне пришлось пришивать тебе голову… – пробормотал Какудзу, оглядевшись по сторонам в поисках товарищей Нары.
- Какудзу, бл**ь! Какого х*ра ты мне все время кайф обламываешь, а? – Бессмертный подбоченился, приготовившись выяснять отношения.
- Заткнись, Хидан! Вряд ли он пришел один. Мы будем атаковать вместе, – рявкнул Какудзу.
- Ладно-ладно, чего орать-то сразу, Каку-чан… – примирительно отозвался Хидан, перехватывая косу и многообещающе улыбаясь напряженному Шикамару.