- Отличная комбинация, Джирайя-чан, – прокашлявшись, сказал Фукасаку, потягивая затекшие от неподвижного сидения у него на плече конечности.
- Рано расслабляться, Фукасаку-сама, – ответил саннин, тряхнув головой, будто бы выходя из ступора. – Яхико ещё жив. И, учитывая, что на режим Отшельника у нас нет ни чакры, ни времени, я понятия не имею, как мы будем его искать…
- Нужно отступать, мальчик! – воскликнула Шима. – Этих троих мы победили с большим трудом, а о способностях четвертого нам вообще ничего неизвестно.
- Я должен любой ценой понять, что он такое… и остановить его, – задумчиво проговорил Отшельник, еще раз оглядев тела поверженных врагов.
- Но, Джирайя-чан!.. – попытался возразить Фукасаку. – Возможно, лучше забрать эти тела в Коноху, тщательно их изучить и разработать…
- Больше такого шанса близко подобраться к Пейну нам, боюсь, может не представиться, – прервал его Джирайя, нахмурив брови. – Мы не можем просто так упустить эту возможность. Кроме того, он мой ученик, и я…
- Если ты думаешь, что мы с па позволим тебе совершить самоубийство, то ты глубоко ошибаешься! – возмутилась Шима. – Нужно отступать и забрать с собой этих голубчиков, пока мы все не сыграли в ящик!
- Он мой ученик, – упрямо повторил саннин. – И если он стал преступником и вознамерился уничтожить весь мир шиноби, я должен его остановить, пусть это будет стоить мне жизни. Возможно, это и был тот выбор, о котором говорилось в Пророчестве.
Джирайя сжал кулаки и ещё сильнее нахмурил брови, Фукасаку тяжело вздохнул и вновь принялся концентрировать сен-чакру, а Шима огорченно покачала головой, однако последовала примеру мужа, замерев и сложив передние лапы на уровне груди.
- Но насчет тел согласен, – встрепенулся Отшельник. – Нужно каким-то образом переправить их в Коноху. А затем отправляться на поиски Яхико.
- Долго искать не придется, Джирайя-сенсей, – прозвучал холодный голос прямо за его спиной.
Он смог разглядеть лишь три тени, одна из которых тотчас же метнулась к распростертым на полу коридора телам, вторая, судя по всему, Яхико, застыла чуть поодаль, а третья, вскинув руку, приготовилась атаковать. В следующую секунду прогремел оглушительный взрыв, отбросивший едва успевшего поставить блок Джирайю на несколько метров.
Протаранив спиной стену и тормозя о водную гладь босыми ногами, Отшельник неловко приземлился на поверхность большого искусственного водоема. Несмотря на то что с помощью сконцентрированной мудрецами сен-чакры он успел активировать режим Отшельника, его руки, блокировавшие взрывную волну, нестерпимо болели: судя по всему, были порваны сухожилия и раздроблены кости. Левой он почти не чувствовал, и она висела вдоль тела безжизненной плетью, правая пропускала чакру довольно плохо, каналы смогли бы выдержать еще разве что один Расенган. Он был лишен возможности использовать техники. По лицу Джирайи скатилась предательская капля пота, темно-серые глаза сосредоточенно изучали дыру в стене, где предположительно находились его противники.
Пейн не заставил себя ждать, появившись на жестяной крыше круглого здания, ограничивавшего водоем, в количестве шести штук.
- Шестеро! Их уже шестеро! – удивленно проговорил Фукасаку, оглядывая по очереди каждого из стоявших на крыше мужчин. – Глазам не верю! Размножаются почкованием они, что ли?!
- Раздери меня змея! Какого черта здесь те трое, которых мы только что убили? – воскликнула Шима. – И у всех шестерых Риннеган!
Взгляд расширенных глаз Джирайи скользил по стоявшим перед ним шестерым шиноби. Среди них, безусловно, были те трое, которых они уже победили: ниндзя-призывник с волосами, собранными в конский хвост, невысокий и полноватый шиноби, поглощавший техники, и высокий длинноволосый мужчина, которого Отшельнику удалось ослепить ещё в первой схватке и у которого, однако, в глазницах снова был Риннеган. Четвертым был Яхико. Двух других Джирайя прежде не видел. Все шестеро были одеты в плащи Акацки, в кожу всех шестерых были вживлены всё те же черные трубки.
- Вероятно, он призвал остальных двух раньше, – пробормотал Фукасаку. – И кто-то из них воскресил тех, что мы уже победили.
- Окстись, па! – прикрикнула Шима. – Нет таких техник, чтобы воскрешать мертвецов!
- Риннегану подвластны жизнь и смерть, – ответил Джирайя. – Вполне возможно, что их смогли вернуть к жизни. Меня смущает другое. Почему Риннеган у всех шестерых, даже у того, которого я ослепил?
- Может быть, это какая-то техника… – предположил Фукасаку.
- Как он смог?.. – выдохнул саннин, остановив взгляд на лице бывшего ученика. – Допустим, он забрал глаза Нагато, допустим, он смог их использовать, но как он смог раздать Риннеган остальным пяти? Черт возьми! – он выругался и попытался сжать кулаки, зажмурившись от боли. – Яхико! Каким способом тебе удалось забрать у Нагато Риннеган?
- Продолжаете видеть во мне Яхико, сенсей? – холодно отозвался рыжеволосый мужчина. – Я уже говорил Вам, что его больше нет. Все, что осталось, – Пейн.
- Отвечай, черт возьми! – выходя из себя, крикнул Джирайя. – Как тебе достался Риннеган Нагато?!
- Кто такой этот чертов Нагато, Манда его раздери?! – возмутилась Шима. – Джирайя-чан!
- Ещё один мой ученик. Риннеган изначально принадлежал ему.
- Так детей Пророчества было двое? – уточнил Фукасаку. – Чертовщина какая-то!
- Нет, Риннеган точно был у Нагато. Но ни один из шести на него не похож. Зато тот рыжий похож на друга Нагато, который тоже был моим учеником, – продолжал рассуждать Джирайя. – Яхико или Нагато?.. Как понять?.. Я должен понять, – пробормотал он едва слышно.
- Нам надо выбираться отсюда, мальчик, – негромко сказала Шима. – Они явно не собираются оставлять нас в живых. Уносим ноги, пока твой ученик, без разницы, тот или другой, не сплясал со всеми шестью своими Пейнами на нашей могиле!
- Ма права, Джирайя-чан, – подтвердил Фукасаку. – Шестерых нам не одолеть…
- Я должен понять! – упрямо повторил Джирайя.
Отшельник отчаянно старался привести в порядок непослушные мысли и восстановить в памяти все, что он помнил о Яхико и Нагато. Они были разными, а если быть точным – противоположными во всем. Яхико – веселый, энергичный, активный, уверенный в себе, заражавший всех своим энтузиазмом. Нагато – замкнутый, нелюдимый, себе на уме, вечно молчаливый и задумчивый. Для Джирайи всегда оставалось загадкой, почему они так держались друг за друга, почему готовы были при первой возможности отдать свою жизнь за другого. Быть такого не могло, чтобы один из них причинил другому вред…
Темно-серые глаза метались от одного Пейна к другому, решение не находилось, ниточка рассуждений подло обрывалась, заставляя вновь и вновь вытягивать из недр памяти и прокручивать в голове слова, поступки, чувства. Противник молча смотрел на него шестью парами глаз Рикудо, почему-то не спеша атаковать. Саннин судорожно выдохнул: нужна была информация, нужны были новые части головоломки, чтобы он смог сложить их воедино, нужно было его разговорить.
- Я хочу задать тебе несколько вопросов, – пытаясь контролировать эмоции, начал Джирайя. – Думаю, что, будучи твоим учителем, я вправе рассчитывать на ответ.
- Есть ли смысл в нашей беседе? – бесцветно произнес Пейн. – Вы уже подписали себе смертный приговор, как только пересекли границу Амэгакурэ, сенсей.
- Мне казалось, я учил тебя уважать старших. Так что, уж будь добр, уважь меня ответом. – Отшельник прищурил темно-серые глаза.
- Как угодно. Но вся информация, которую Вы получите, умрет вместе с Вами.
- Почему ты и Конан так изменились? Что с вами произошло?
- Ничего особенного. Война, – холодно отозвался ученик. – Мы почувствовали боль, которая заставила нас повзрослеть.
- Вот как, повзрослеть, значит… По-твоему, повзрослеть – это отречься от дружеских чувств и от всего человеческого? – возмутился Джирайя.
- Этого я не говорил.
- Не говорил, но сделал! – прикрикнул Отшельник. – За каким чертом ты создал Акацки?
- Вас интересует цель Акацки или моя? – мужчина чуть склонил набок рыжеволосую голову.
- Разве это не одно и то же, Лидер-сама? – ехидно поинтересовался саннин.