Джирайя зажмурился. Он не мог позволить себе умереть вот так. Не мог позволить, потому что Наруто был его учеником. Не мог позволить, потому что таков и его путь ниндзя. Потому что он тоже не хочет сдаваться. Потому что он тоже будет защищать. Потому что…
Собрав по крупицам последние силы, он активировал чакру в указательном пальце правой руки. Фукасаку-сама понял его с полувзгляда.
Жестокая ирония. Он, будучи писателем, никогда не умел найти нужных слов, чтобы сказать им всем, каждому из них, как они для него дороги. Фразы вертелись на языке, обрастали эпитетами и метафорами, но почему-то всегда превращались в неловкие скабрезные шутки, абсолютно не выражавшие главную мысль. А теперь, когда нужные, достаточно сильные, такие важные для него слова были готовы сорваться с губ, он не мог не то что сказать, но даже написать их. Его последнее послание не будет отражать его чувств, оно будет четким указанием к действию. Наверное, так действительно лучше, так правильнее…
Джирайя откинулся на спину, тяжело дыша и ожидая вновь увидеть небо. Но вместо него его взгляд встретился с проклятыми глазами-Риннеганами на бледном, испещренном уродливыми трубками лице противника. Пейн стоял над ним, зажав в занесенной для последнего удара руке черный штык. Собирался добить? Разумеется. Он сам всегда твердил своим ученикам, что поле боя нельзя оставлять, пока противник не испустил последний вздох. Он смотрел в глаза Рикудо неподвижно, без страха, не жмурился, не отводил взгляда. Несмотря на то что они находились на чужом лице, теперь он безошибочно видел в них Нагато – тощего парнишку с серьезным и грустным взглядом. На мгновение ему показалось, что в сиреневых радужках и черных зрачках промелькнуло раскаяние, мука и бесконечная печаль. Темно-серые глаза с сомнением прищурились.
- Я всего лишь хочу их защитить, какую бы боль ни пришлось пережить мне самому, – негромко проговорил Пейн. – И я каждый день молюсь, чтобы Ваше Пророчество было не обо мне, сенсей.
К черту Пророчество. Всего лишь болтовня старой маразматичной жабы. Джирайя улыбнулся через силу, осознавая, понимая, прощая и будучи прощенным. Волна облегчения расслабила сведенные судорогой мышцы, сняла камень со стремившейся покинуть тело души. Он закрыл глаза, сохраняя на губах улыбку и, превозмогая боль, вздохнул в последний раз. Так, как он это делал всегда. Полной грудью. Он был готов. Он ждал.
Черный стальной прут, со свистом разрезав воздух, вонзился в треснувшую поверхность каменной плиты в нескольких сантиметрах от головы саннина.
Все пять тел Пейна мгновенно исчезли.
В следующую секунду Джирайя ощутил что-то прохладное и скользкое, обволакивавшее его тело, и почувствовал легкий запах трубочного табака. Что-то знакомое. Бунта? Какого черта? Не может быть…
Джирайя благословил поглотившую его тьму, позволившую отпустить мысли.
- Я не смог… – выдохнул Нагато, со смесью изумления и тревоги глядя в янтарные глаза Конан. – Не смог этого сделать, Конан, – он закашлялся, наконец выпустил из рук ее пальцы и опустил голову. – Даже если...
- Я понимаю, – поспешно прервала она, бережно вытирая тыльной стороной ладони выступившую на его горячем лбу испарину. – Успокойся, прошу тебя. Тебе надо отдохнуть. У тебя снова температура, – она приложила руку к его впалой щеке и обеспокоенно заглянула в глаза.
- Даже если мне придется многое объяснять, – упрямо договорил он, с вызовом и лихорадочным блеском в глазах глядя на нее.
- Не сегодня, – просто ответила Конан, осторожно высвобождая его худое тело из стальных оков. – Сегодня я не позволю им тебя тревожить.
====== Глава 38. План Б ======
Хатаке Какаши сел на кровати, разбуженный резким хлопком. Оглядев комнату прищуренным взглядом, он заметил, что прямо на полу возле его кровати смиренно сидела и внимательно изучала неприкрытое маской заспанное лицо джонина свитковая жаба. Окончательно проснувшись, Копирующий поспешно натянул на нижнюю половину лица воротник безрукавки и повернулся к незваному гостю, свесив ноги.
- Какого черта ты носишь эту маску? Боишься, что поклонницы одолеют? – без предисловий начала жаба.
- Вы, вероятно, ошиблись адресом, – потер лоб Хатаке, поморщившись от громкого визгливого тона гостя.
- Хатаке Какаши? – нетерпеливо скрестив руки на груди и недоверчиво прищурив глаза, потребовала жаба.
- Да, – подозрительно отозвался джонин.
- Я не ошибаюсь адресом, – удовлетворенно кивнула жаба, – хозяин говорит, я перемещаюсь. Никаких осечек.
- А Вы, собственно?..
- Геротора, – церемонно поклонилась жаба. – В моем свитке хранится ключ от печати Девятихвостого. – Он размашисто ударил лапой по цилиндрическому туловищу. – Меня послал Отшельник Джирайя. Мне велено быть в распоряжении Хатаке Какаши до поступления новых указаний, – со скучающим видом закончил Геротора.
- Понятно. – Какаши провел рукой по непослушным волосам. – А где Джирайя-сама?
- Про Джирайю вам расскажет Фукасаку-сама, он уже в кабинете Хокагэ, – ответила жаба. – Ты можешь вызвать меня при помощи Техники Призыва, сложив дополнительную печать. – Геротора продемонстрировал необходимую комбинацию и исчез так же неожиданно, как и появился, с громким хлопком.
Тяжело вздохнув, джонин встал и поплелся в ванную, ощущая смутную тревогу. Само по себе это событие еще не было трагедией и не давало никаких оснований для паники, но оно определенно не было добрым знаком. Договоренность с Отшельником о том, что в случае необходимости Какаши станет временным или постоянным хранителем ключа от печати Наруто, была достигнута еще несколько лет назад, но с тех самых пор им ни разу не доводилось этот запасной вариант использовать. Поэтому Хатаке ничего не мог поделать с нехорошим предчувствием, поселившимся в груди.
Совершив утренний ритуал «мыться, бриться, одеваться», он замер у зеркала, разглядывая свое лицо, тем самым выполняя данное самому себе после того разговора с Харукой обещание. Отсчитав установленные на сегодня сорок пять секунд, он облегченно спрятал лицо под маской и направился к выходу. Остановившись в дверях, Какаши автоматически хлопнул по карманам, проверяя обмундирование, быстро оглядел комнату, на несколько мгновений задержав взгляд на стоявших на подоконнике фотографиях, и вышел с твердым намерением отправиться в резиденцию Хокагэ. Уже подходя к пункту назначения, он увидел вышедшую из Ичираку-рамен Сакуру, которая тащила на буксире отчаянно упиравшегося и жалобно вопившего Наруто.
- Сакура? Что-то случилось? – Какаши остановился.
- Хорошо, что Вы тут, Какаши-сенсей! – Девушка остановилась перед ним и с усилием подтянула поближе опечаленного неудавшимся завтраком Удзумаки. – Цунадэ-сама собирает срочное совещание. Велела доставить Вас и Наруто.
Какаши непроизвольно поморщился и почесал затылок: похоже, предчувствие его не обмануло – срочные совещания у Хокагэ никогда не приносили ничего хорошего, а в последнее время это правило получило уж слишком много подтверждений. Хатаке сунул руки в карманы и послушно последовал за Сакурой. Неприятным урчанием напомнил о себе пустой желудок, но обходиться без завтрака было не впервой.
Войдя в кабинет Хокагэ и окинув быстрым взглядом присутствующих, Хатаке убедился в том, что интуиция его не подвела. У окна спиной ко всем стояла хозяйка кабинета, скрестив руки на груди и, как было видно в отражении в стекле, нахмурив брови. Отец и сын Нара стояли поодаль и тихо переговаривались, время от времени бросая тревожные взгляды на делегацию гостей с горы Мьёбоку. И никакого следа Джирайи. Такой состав мог свидетельствовать только об одном – с легендарным саннином что-то случилось, и вряд ли что-то хорошее.
- О! Жаба-старпёр! – радостно завопил Наруто, забыв про свой пустой желудок. – Ты чё тут делаешь? А где Извращенный отшельник?
- Наруто! – раздраженно прикрикнула Цунадэ, оборачиваясь. От зоркого глаза Копирующего не ускользнули темные круги под покрасневшими глазами, выдававшие усталость и нервное напряжение.