- А вот и несравненный Саске-кун, – язвительно прошептал над самым ухом Кабуто. – Он уже почти на второй ступени Джуина. Видимо, справиться с братом оказалось не так просто, как он рассчитывал.
Саюри кивнула и бросила опасливый взгляд на торчавшую из обломков крыши двухцветную голову Зецу в окружении зеленых веток-листьев. Однако соглядатай, похоже, не ощущал их присутствия и был полностью поглощен дракой, только чуть отодвинулся дальше от места сражения, когда Учихи синхронно применили Технику Огромного Огненного Шара. Посланные противниками струи пламени схлестнулись в воздухе между ними, начав противоборство, вытесняя друг друга, жар ощущался даже там, где стояли Кабуто и Саюри. Техника Саске была заметно сильнее, однако в момент, когда показалось, что все решено, в самом центре огненного шара Итачи появились черные языки пламени.
- Похоже, это Аматерасу, – впечатлился Кабуто. – Сильнейшее нинджуцу, которым владеет только Итачи: черное пламя не погаснет, пока не сожжет все дотла, – тихо пояснил он, наблюдая, как короткие черные язычки поглотили огненную технику Саске, не оставив даже искры.
Саюри снова кивнула, заметив, как тяжело дышал Саске, а по лицу Итачи стекала кровь. Затянувшуюся паузу прервал младший Учиха, однако вместо атаки он бросился бежать по самому краю крыши, описывая дугу. Итачи напряженно следил за ним кровоточившим глазом, медленно поворачиваясь на месте, от его взгляда в воздухе возникала полоса черного пламени, которая преследовала беглеца и, не дав ему описать и половину круга, вцепилась в крыло, заставила упасть на землю, корчась и крича от боли. Девушка поморщилась и зажмурилась, уткнувшись лбом в плечо стоявшего рядом Якуши, и открыла глаза, только когда крики стихли. Учиха Итачи подходил к лежавшему ничком брату, на спине которого продолжал танцевать огонь Аматерасу. Послушные черные язычки пламени исчезли, как только он протянул руку, чтобы коснуться тела, однако пустая оболочка мгновенно опала, сдулась и растворилась, обнажив небольшую трещину, сквозь которую Саске просочился внутрь здания.
- Он воспользовался техникой замещения тела, которой его научил Орочимару-сама, – в ответ на брошенный на него изумленный взгляд спутницы пробормотал Кабуто, стараясь, чтобы голос звучал безразлично, но тот все же предательски дрогнул, когда он произнёс имя легендарного саннина.
Тем временем Итачи устало опустился на колени. Приступ неконтролируемого кашля заставил его схватиться за горло, а второй рукой упереться в нагревшуюся поверхность крыши, сплевывая кровь. Воспользовавшись небольшой паузой, Саюри осмотрела окрестности. Черные языки пламени с едва различимым потрескиванием пожирали деревья и кусты, расположенные как раз по дуге, которую успел описать Саске. Собравшиеся над местом сражения облака постепенно превращались в грозовые тучи, которые нависали над убежищем клана Учиха, словно поигрывая мускулами перед решающим ударом. Зецу по-прежнему не обращал на них с Кабуто никакого внимания, значит, Техника Хамелеона работала даже против шпиона Акацки.
Поборов приступ кашля, старший Учиха подошел к самому краю державшейся на честном слове крыши и внимательно посмотрел внутрь здания. Саюри догадалась, что он что-то говорил находившемуся внутри брату, слов разобрать не удалось, тихие голоса заглушал рокот грома. На землю упали первые капли дождя, заставив еще раз взглянуть на затянутое тучами свинцовое небо, предвещавшее сильную грозу. Младший Учиха легкими прыжками забрался на шпиль, торчавший из остатков крыши, – самую высокую точку в округе.
- Похоже, он закончил эту технику. – Кабуто заметно занервничал и беспокойно огляделся по сторонам.
- Какую технику? – недоумевала Саюри. – У него почти не осталось чакры.
- Помимо врожденного Элемента Огня, Хатаке Какаши в свое время научил Саске-куна использовать Элемент Молнии. Он научил его Чидори. Весь последний год тренировок с Орочимару-сама Саске работал над модификацией этой техники, он хотел использовать силу настоящей молнии. – Зрачки Кабуто были расширены от возбуждения, а брови – сосредоточенно нахмурены. – Все эти огненные техники не были атаками, он вызывал грозу. Если я прав, то чакра ему не понадобится вовсе.
- Вызывал грозу? – Саюри недоверчиво посмотрела на вытянувшегося на вершине шпиля и вскинувшего вверх левую руку Саске, в чьем сжатом кулаке посверкивал созданный из остатков чакры сгусток голубых молний, в котором девушка безошибочно узнала Чидори.
- От этой техники нельзя увернуться. Он тут камня на камне не оставит. – Кабуто решительно повернулся к Саюри. – Нам надо уходить.
- Но как же… – Саюри бросила тревожный взгляд на старшего Учиху.
- Мы ничем не сможем помочь. – Кабуто схватил ее за руку и подтолкнул ближе к стволу дерева, где удобнее было спуститься вниз.
Саюри повиновалась, но неожиданно воцарившееся молчание заставило их обоих снова посмотреть на поле битвы. Саске все так же стоял на вершине, властно сжимая в кулаке Чидори, словно и в самом деле был повелителем стихии. Громы и молнии, повинуясь его желанию, стихли, и в звенящей тишине голос младшего Учихи был невероятно громким, пронизанным ледяным презрением, абсолютной ненавистью.
- Ты прав, у меня не осталось чакры, – бледные губы скривились, – но она мне и не нужна. Я воплощу свою фантазию в жизнь, – ядовито пообещал он, передразнивая интонацию обращенных к нему слов. – Кирин!
Саюри заметила, как Итачи чуть прищурился и посмотрел на небо, и, проследив за его взглядом, увидела, что между расступившихся туч показалась голова огромного дракона. Саске махнул рукой, посылая в атаку сотканное из молний мифическое существо. Тысячные доли секунды, и от огромного величественного строения осталась груда разбросанных в беспорядке камней и облака пыли. Саске все еще стоял на ногах, сжимая в онемевшем кулаке чирикавшие молнии, и напряженно искал глазами брата. Итачи лежал на земле, уткнувшись лицом в согнутую в локте руку. От плаща Акацки остались одни лохмотья. Нукенин не шевелился.
- Ну, вот и все, – хриплый, сорвавшийся голос Саске заглушил раскат грома.
Заставив молнии в кулаке исчезнуть, он рухнул на колени, судорожно переводя дыхание, алые ненавидящие глаза стали усталыми и черными. Саюри и Кабуто не шевелились, так же, как и замерший Зецу.
- Это твой последний козырь, Саске? – сдавленный голос заставил его вздрогнуть и вскинуть голову, впиваясь в старшего брата расширенными от ужаса глазами. – Ты действительно стал сильным. – Итачи медленно поднялся на колени, сделал паузу, переводя дыхание и сплевывая кровь. – Теперь мой ход. В тот день, когда я получил Аматерасу и Цукиеми, у меня появилась еще одна очень полезная техника, – старший Учиха с усилием встал на ноги, – Сусаноо, – устало прошептал он, пошатнулся и замер, пытаясь оценить, сможет ли двигаться самостоятельно. – Если бы не это, я бы уже давно умер.
Вокруг Итачи появился красноватый шлейф, из которого постепенно сформировался огромный самурай, в одной руке он держал круглый щит, в другой – нечто похожее на сосуд для запечатывания.
- Вот это да! – возбужденно зашептал Кабуто. – Это же клинок Тоцука – запечатывающий меч – и Зеркало Ята. Орочимару-сама всю жизнь гонялся за этими артефактами.
Старший Учиха неуверенными шагами приближался к остолбеневшему брату. Отмерев, Саске атаковал его при помощи взрывных свитков, кунаев, затем выхватил катану из ножен и бросился в лобовую атаку. Самурай Сусаноо неотступно двигался вместе с Итачи, защищая его непробиваемой броней и отбивая все атаки.
- У тебя еще осталось что-то для меня, Саске? Потому что... если нет, то… твои глаза, – он зашелся в очередном приступе кашля, – мои, – просипел он наконец, хищно сверкнув глазами.
Саюри почувствовала острую потребность что-то сделать, однако в голову, как назло, ничего не приходило. Она лихорадочно искала ответ в глазах Кабуто, как вдруг заметила, что ее верный спутник неестественно побледнел, странно вытянулся и стеклянным взглядом уставился поверх ее головы. Одновременно Саюри почувствовала новый источник чакры рядом, нет, внутри Саске. Чакра была сильной, но словно застоявшейся от редкого использования, она расползалась в сознании, как змея. Саюри оглянулась. Из левого плеча Саске одна за другой появлялись огромные белые змеи. Когда их число достигло восьми, тела Саске уже не было видно.