Он осознал в полной мере, насколько страшной может быть перспектива вновь потерять контроль над своим разумом, предоставив Однохвостому возможность дёргать за ниточки и управлять им, словно марионеткой. Он отчаянно не хотел вновь стать угрозой безопасности Суны и причиной страданий дорогих людей. И его больше всего на свете пугало собственное безумие, к которому он теперь был приговорён окончательно.
- Эй, Гаара! Гаара! – Наруто отчаянно дёргал его за рукав.
Вынырнув из омута собственных мыслей, он увидел встревоженное лицо Удзумаки и испуганные кобальтово-синие глаза Макото Кайен.
- Тебя трясло, я решил, что лучше позвать медика, – пояснил блондин в ответ на вопросительный взгляд бирюзовых глаз.
- Кадзекагэ-сама? – взволнованно спросила девушка. – Вам плохо?
- Нет, – ответил Гаара, прикрыв на мгновение глаза. – Просто усталость и головная боль.
- Вы позволите мне посмотреть? – Макото встала за спинку стула и мягко опустила руки на его плечи.
- В прошлый раз это плохо закончилось, – негромко напомнил Кадзекагэ.
- Просто скажите мне, если начнёте засыпать, – успокоила она, активировав в пальцах медицинскую чакру и осторожно направив её в виски юноши.
- Так, я не буду тут мешаться, лучше пойду узнаю, что на ужин. – Наруто вскочил и вышел из комнаты, но через мгновение из-за приоткрытой двери вновь показалась светловолосая макушка. – Рассчитываю на тебя, Мако-чан!
Гаара растворился в ощущениях: прохладные пальчики мягко скользили по коже головы, запутываясь в его огненно-красных волосах и периодически слегка надавливая на какие-то активные точки. Это было удивительно, но сейчас почему-то не хотелось избегать этих прикосновений, хотелось чувствовать их. Настолько сильно, будто бы лишь её изящные ладони удерживали его над бездной абсолютного отчаяния. Однако он почувствовал, как веки начали тяжелеть, свидетельствуя о том, что он скоро заснёт.
- Достаточно, я могу заснуть, – почти шёпотом прервал сеанс Гаара, мягкие руки мгновенно исчезли, и он неосознанно дёрнул головой в её сторону, чтобы продлить ускользнувшее прикосновение.
Девушка осторожно отступила, встав от него в полуметре и взволнованно теребя пальцами края лёгкой голубой туники. Ему хотелось посмотреть ей в глаза. Он уже давно понял, что эти невозможные кобальтово-синие глаза действуют на него гипнотически, но причину осознал совсем недавно, в очередной раз рассматривая фотографию матери. Её глаза, такого же удивительного цвета, смотрели с фотографии непередаваемо мягко и словно успокаивали, не давая угаснуть надежде. И сейчас нестерпимо хотелось, чтобы эти глаза смотрели на него. Хотелось ласкового и тёплого взгляда, светившегося нежностью.
- Я могу ещё чем-то помочь? – негромко спросила Макото, наконец поднимая смущённый взгляд и заливаясь краской, получив в ответ долгий взгляд бирюзовых глаз, и в них, как ей показалось, читалась невысказанная просьба, которую она силилась понять.
Сердце забилось чаще, дыхание перехватило. Кадзекагэ выглядел таким отчаявшимся, что ей захотелось хоть как-нибудь помочь ему, успокоить, сказать что-нибудь ободряющее, дотронуться, взять за руку. Но слова застревали в горле под его внимательным взглядом, а пальцы продолжали дрожать, нервно теребя края туники. Макото проклинала своё смущение.
- Кадзекагэ-сама... – набравшись смелости, проговорила она, не осознавая до конца, сможет ли сказать ещё хоть что-нибудь, чтобы это не звучало как уточнение предыдущего вопроса.
- Скорее всего, нет, – выдавил Гаара, не зная, как же попросить её просто ещё несколько минут смотреть на него, позволив любоваться игрой света и тени в глубоких радужках.
- Тогда я позову Наруто, – едва слышно прошептала она, и кобальтово-синие глаза снова спрятались за пышными ресницами, опять оставляя его в полутьме.
Он остановил себя за долю секунды до того, как его бледные пальцы потянулись к её руке.
Гаара сидел за столом, положив на него локти и опустив на них голову. Наруто приходил уже четыре раза, то пытаясь вытащить его на ужин, то принеся ему этот самый ужин в комнату и пригрозив кормить его с ложечки, то предлагая присоединиться к их с Макото и Куротсучи вечернему променаду. Кадзекагэ каждый раз отказывался, ссылаясь на дела и для убедительности разложив на столе отчёты и письма.
Когда в очередной раз скрипнула дверь, он подумал, что Удзумаки придумал ещё какое-нибудь приключение на ночь глядя, но, подняв голову, обнаружил в полутёмной комнате Куротсучи, которая на цыпочках продвигалась к столу, сосредоточенно сжимая в руках два стакана с молоком. Заметив на себе внимательный взгляд, она поставила стаканы на стол и смущённо почесала затылок.
- Я подумала, что раз ты не ужинал, то захочешь попить молока на ночь, – заговорщическим шёпотом начала она.
- Я не собирался спать, – ответил Гаара, не определившись до конца со своей реакцией на столь бесцеремонное вторжение в его комнату. – Так что концепция «на ночь» не применима.
- Ну, ладно тебе, не придирайся к словам! – возмутилась девчонка, пододвигая к нему молоко и усаживаясь с ногами на стул напротив.
- У тебя ко мне какое-то дело? – решил на всякий случай выяснить Кадзекагэ, откинувшись на спинку и сложив руки на груди.
- Нет, просто так, – пожала плечами Куротсучи. – Могу уйти, если мешаю!
- Не мешаешь, – неожиданно для себя произнес Гаара, тут же спрашивая себя, почему не ответил по-другому.
- Это хорошо! – Она немного поёрзала, устраиваясь удобнее, затем продолжила: – Мы вечером ходили на прогулку, и Би-сан показывал нам огромного броненосца. Он облизал Наруто, и тот стал весь мокрый и слюнявый, поэтому нам пришлось вернуться домой. Так что ничего интересного ты не пропустил, – успокоила девчонка, отпивая молоко.
- Рад это слышать.
- Тебе совсем неинтересно? – чуть удивлённо проговорила она, подняв на него горящие карие глаза.
- Неинтересно что? – уточнил Кадзекагэ.
- Да ничего, получается, неинтересно, – пожала плечами Куротсучи и принялась последовательно загибать пальцы. – Морские узлы вязать неинтересно. Смотреть зверей неинтересно. Читать реп тоже неинтересно.
- А тебе действительно интересно? – с сомнением спросил Гаара.
- Конечно! – ответила девчонка. – Мне вообще всё интересно. Меня дед держит в чёрном теле и ничего не позволяет. Он вообще не хотел, чтобы я стала ниндзя, хотел, чтобы я, как мама, сидела всё время дома и вышивала крестиком. А мне невыносимо там, понимаешь?
- Он просто заботится о тебе. Быть шиноби, значит, всё время быть в опасности.
- Сидеть дома, значит, скиснуть от тоски, – фыркнула девица. – Вот ты так говоришь, потому что тебя никогда не запирали!
- Я прожил взаперти почти двенадцать лет, то есть две трети своей жизни, – спокойно ответил Гаара, протянув руку к стакану с молоком.
– Это из-за этого гада-Шукаку, да? – она осеклась, по морщинке между едва заметных бровей понимая, что сболтнула лишнего. – Извини, я не хотела…
В комнате повисла неуютная тишина, Куротсучи вздохнула и закусила губу, бросив взгляд на собеседника из-под отросшей челки.
- Знаешь, а ведь он и правда толстый, и уши у него нескладные, как ты и говорил, – нерешительно пробормотала девчонка, вновь поднимая взгляд на молчавшего Кадзекагэ. – И он действительно псих.
- Я стану таким же, – ответил Гаара, принимаясь за чтение пришедшего утром патрульного отчета из Суны. – Это происходило со всеми Джинчуурики Однохвостого до меня, произойдёт и со мной. Вопрос времени.
- И ты так спокойно об этом говоришь? – возмутилась Куротсучи, сложив на груди руки.
- Могу устроить истерику или закатить скандал, если тебе станет легче. – Бирюзовые глаза на мгновение оторвались от свитка и, чуть прищурившись, взглянули в её моментально вспыхнувшее лицо, уголки тонких губ приподнялись в подобие улыбки.
- Да ну? Ты умеешь закатывать скандалы? – искренне удивилась девица. – Наруто уверен, что нет. Я с удовольствием посмотрю, только давай не сегодня? Уже поздновато, все спят, и будет невежливо их будить. – На её лице появилась довольная улыбка. – Ладно, шутки в сторону! Ты что же, опустил руки?