Он вынужден был признать, что в самом деле не помнил её со времён учёбы в Академии, а тот образ, что сформировался на основании общения не соответствовал действительности, хотя больше всего он удивился, осознав, что в самом деле пытался представить, как она выглядит. Единственное, что казалось закономерным и сразу бросилось в глаза, – фирменная черта клана Хатаке – непослушные пепельно-серые волосы, которые Саюри в попытке призвать к порядку забрала в небрежный узел на затылке и которые всё равно упрямо торчали во все стороны, обрамляя лицо беспорядочными прядями. В остальном он просчитался абсолютно. Она была миниатюрной. Рост оценить было сложно, но хрупкая шея, угловатые плечи, тонкие изящные руки и подобранные под себя ноги, всё это делало её маленькой и беззащитной. В её лице не было статичной красоты, которой обладают признанные красавицы. Но оно всё равно притягивало взгляд своей подвижностью и изменчивостью. Оно было живым и даже сейчас, находясь в покое, меняло выражение слишком быстро, как будто в противоположность привычной статичной маске самого Итачи. Почувствовав его внимательный, изучающий взгляд, Саюри слегка поёрзала, сморщила нос, нахмурила брови, заправила выбившиеся волосы за ухо, упрямо поджала губы и вскинула на него взгляд. В полутьме её ярко-зелёные глаза показались светящимися, как у кошки, и такими насыщенными, что вся остальная картинка внезапно представилась монохромной.
- Итачи? – голос Кабуто вырвал его из параллельной реальности.
Он с усилием моргнул и вопросительно посмотрел на Якуши.
- Как твои глаза? – поинтересовался ирьёнин, и по его тону стало однозначно понятно, что вопрос ему пришлось повторить.
Глаза. Точно, глаза. Итачи поморгал, пытаясь сконцентрироваться на ощущениях, почувствовать свои глаза. Было лёгкое жжение или скорее ощущение сухости, которого он бы, наверное, не заметил, если бы его не спросили специально. Поморгав немного, он избавился и от него. Ярко-выраженного дискомфорта не было, глаза не болели, зрение казалось абсолютным, никаких неприятных ощущений он не испытывал.
- Все хорошо, – уверенно заключил он и снова бросил взгляд в сторону дивана.
- Что ты думаешь? – Саюри повернулась к Кабуто, и её знакомый голос звучал как-то иначе, наложенный на визуальный ряд.
- Я бы хотел осмотреть твои глаза, – отозвался Якуши, озабоченно перекладывая что-то в небольшой медицинской сумке. – Если что-то будет доставлять неудобства, сразу говори.
Итачи кивнул. Кабуто подвинул стул и уселся напротив, вооружившись ручкой-фонариком и надев на голову зеркало-отражатель. Учиха послушно выполнял все указания Якуши, смотря то влево, то вправо, фокусируя взгляд на разных точках, моргая и жмурясь.
- Ну что ж, на первый взгляд всё хорошо. – Кабуто отодвинулся, отправив инструменты обратно в сумку. – Но пока не будем перенапрягаться. Сегодня не больше двух часов, завтра попробуем четыре, а послезавтра, если всё будет нормально, можно попробовать выйти на улицу в солнечную погоду. И обязательно будем продолжать терапию. – Он какое-то время смотрел на Итачи, затем поправил очки на носу и добавил: – Только, пожалуйста, не надо геройствовать. Если будет дискомфорт, сразу говори. – Учиха кивнул.
- Кабуто, ты просто гений! – пропела Саюри, тут же оказалась за спиной ирьёнина и положила ему руки на плечи, Якуши запрокинул голову и улыбнулся, встретив её взгляд.
Учиха нахмурился, понимая, что эту картинку из его памяти уже не сможет выжечь даже огонь Аматерасу. Но уже в следующее мгновение девушка снова посмотрела на него, и Итачи поймал себя на мысли, что ловил её взгляд уже какое-то время, потому что хотел запомнить это странное ощущение. Он был абсолютно уверен, пусть это и было почти невозможно, что вспомнил этот взгляд, вернее, те ощущения, что он дарил. Итачи с детства привык, что за ним наблюдают. Взгляды преследовали его всюду, будь то внимательный и гордый взгляд отца, ласковый и тревожный – матери, восторженный и преданный – Саске, завистливые и косые – одноклассников, а временами и старших шиноби, игривые и фальшивые – одноклассниц, холодные и оценивающие – учителей и капитанов. Он внушил себе, что в этом беспардонном разглядывании, в повышенном интересе, неусыпном внимании есть что-то правильное. Внимание было положено ему по статусу наследника могущественного клана, талантливого и подающего надежды шиноби. Он не делал ничего, чтобы это внимание подогреть или усилить, скорее, наоборот, всеми силами старался быть в тени: мало говорил, вел себя скромно, никогда не демонстрировал свою силу без надобности. Но от этого взглядов и внимания становилось только больше. Со временем он привык, действительно привык настолько, что научился их отбрасывать и забывать навсегда, игнорировать. Но этот взгляд он помнил. Помнил, что он как будто согревал лёгким призрачным теплом, подобно лучам заходящего солнца, был ненавязчивым, ускользающим, словно боялся причинить неудобства.
Когда Саюри снова отвела взгляд, спросив о чём-то Амаю, Итачи инстинктивно чуть подался вперёд, испытывая непривычное сожаление и пытаясь сохранить остывающее тепло, подаренное её лучистым взглядом.
- Может быть, сейчас лучше передохнуть, а вечером, когда придёт Саске... – Саюри не договорила, позволив им обоим додумать её мысль самостоятельно. – Он будет очень рад, узнать о результатах операции. К тому же закончить работу над списком мы можем, как и раньше. И если Саске принесёт Кусанаги, то…
- Пожалуй, ты права, – согласился Кабуто, и они оба вопросительно посмотрели на Итачи, тот нахмурился.
- Я согласен, – кивнул он, опустив взгляд.
Так же медленно, как недавно бинты, Кабуто замотал черную повязку, а Итачи терпеливо, почти безразлично ждал, как его глаза снова закроет уже привычная полоска ткани. Отчасти он был даже рад: мир сильно изменился с того момента, как он видел его в последний раз таким чётким и ярким. Изменился до неузнаваемости, но даже это не главное. Изменилось его отношение к этому миру, восприятие. И сейчас он чувствовал, что должен взять паузу, обдумать, восстановить контроль над взбунтовавшимися чувствами. А ещё он думал о том, что вечером сможет снова увидеть Саске.
====== Глава 70. Меч, ожерелье и зеркало ======
Комментарий к Глава 70. Меч, ожерелье и зеркало В главе использована легенда о синтоистских богах Аматерасу, Сусаноо и Цукиёми
Кабуто вздохнул и проследил взглядом несколько стёкших по стеклу капель. За окном уже начало смеркаться, а дождь всё лил, существенно снижая вероятность того, что Саске появится на ферме сегодня вечером. Итачи, вероятно, нервничал именно по этому поводу: тонкие губы были сомкнуты в упрямую линию, пальцы – накрепко сцеплены в замок, спина – вытянута струной. Или, может быть, он всё ещё был под впечатлением от прозрения? Или работа над списком вновь пробудила неприятные воспоминания, как это бывало все три раза, что они собирались в этой комнате и совместными усилиями пытались вычислить Тоби. Обычно Саюри вслух зачитывала в алфавитном порядке имена, возле которых не стояло пометок о том, когда и в какой части фамильного склепа Учиха были похоронены их обладатели. Наиболее частым ответом Итачи было единственное слово: «Убит». Его голос был при этом был ровным, а лицо – спокойным, однако у Кабуто почему-то не оставалось сомнений, кем убит.
Те редкие случаи, когда Итачи этого слова не произносил, как правило, означали не менее чем сорокаминутное обсуждение даты рождения и описания внешности, сопоставление известных Итачи фактов биографии и поступков Тоби, после чего делался вывод, мог ли тот или иной Учиха претендовать на почётной звание серого кардинала Акацки. В итоге они получили список из восьми человек, который и было решено отправить в Коноху, предварительно обсудив ещё раз. Может быть, поэтому Итачи был сейчас так задумчив?