Странно, но тело мое не пронзили сотни адамантовых остриев, а наоборот обогрели теплом и будто приласкали пушистым мехом. Я не знал, куда попал, но было очень приятно, мягко, тепло и пахло очень свежо, мне даже захотелось потереться об это все лицом, а только потом уснуть и, быть может, после продолжить путь.
– Куда же ты влез, Точечка? – пропел чей-то невероятно ласковый голосок у меня над ушком.
Ничего не понимаю, – я хотел было пробубнить и даже увидеть ту особь, сказавшую мне эти слова, но веки мои отперли за меня. Это была грудь, самая настоящая женская грудь, упругая и довольно большая, прикрытая навящевым декольте и заполонившая весь мой обзор, плавно вздымающаяся в такт легкому, как весенний ветерок, дыханию.
– Видно, ты сразу решил познакомиться со мной поближе, не слишком ли поспешно, учитывая обстановку, дела и все остальное? – голос ее вышибал слезу, слова путались, но контекст я все-же уловил, и в полном отупении и нешуточной панике резво отшатнулся от нее и, кажется, что-то еще промычал. Но ее ласковые руки оказались нешуточно сильными и позволили только развернуться на спину и опуститься головой пониже, кажется, к ней на колени.
– Да брось, крошечный ты мой лепесток, успокойся, я сама тебя подхватила, когда ты начал от усталости валиться с ног, и не надо таких глаз, будто женщин не видел никогда.
Странно, но вокруг нее местность была совершенно обычна, она сидела на поляне зеленой травы, прислонившись спиной к невысокому яблоневому дереву, и держала меня, как спеленатого младенца у себя на руках.
– Кто ты? – толи мысленно, толи вслух сумел спросить я, перед тем, как заиграла еле ощутимая мелодия, омывшая меня волной свежести, убравшая боль и унесшая в мимолетный сон.
Это было всего лишь несколько мгновений, тем не менее успевших исцелить меня целиком и даровавших сил. Как так вышло? – сейчас моя голова не могла дать ответ. Улучив ее расслабленный момент, я все же выпутался из деликатных ручек и встал, выкатив на нее глаза. Во взгляде лучистых бледно-серых очей святился агат. Ветер развивал жгучие черные волосы под волшебным углом. Ослепительно-белая кожа сияла и блестела, точно была покрыта мимолетной расой. Пленящие руки обвивали стройное тело, а длинные изящные ноги, казалось, в любой момент были готовы умчаться вскачь. Очень мягкая и хрупкая красота, облаченная в серо-синее платье, василькового цвета чулки и мягенькие туфельки для ходьбы. А главное, она была геллом, почету-то при взгляде на нее это бросалось в глаза, словно сама сущность девушки вырисовывала на ней этот парящий узор. Геллфесса поднялась и как-то недоверчиво посмотрела на меня:
– Последующий Амбарелле, так вот ты какой, – раздался ее задумчивый альт. – Меня зовут Фэнзин, рада знакомству, дружок. Не каждый достоин отыскать Милостивца исток.
Я сглотнул образовавшийся в горле просто драконский ком и сказал, после всего пережитого слегка задрожав:
– Я Ронет, взаимно, безусловно, взаимно, а ты?...
– Хранительница Жизни, Точка Гриндиса, Разбивающая Печати и просто друг. – Не бойся, я пришла помочь.
Слова Фэнзин оказались даже слишком успокаивающими, настолько, что мне удалось даже немного расслабиться и почувствовать комфорт.
– Я благодарен тебе и попросту не могу описать глубину своих чувств, без тебя, не знаю, не знаю, что бы случилось со мной, если б ты не пришла, испытание Точек оказалось столь сильно…
Дева яблоневого дерева словно колыхнулась и сделала шаг ко мне:
– Но я здесь, я помогла и теперь все будет хорошо, поверь, – эти серые глаза были чем-то похожи на глаза Айлинель, в них чувствовалась та же решимость, та же страсть и тот же запал. – Полагаю, ты уже достаточно долго пробыл здесь, чтобы все понять, и решить этот вопрос навсегда, воля артефакта и твоя должны быть сторонами одной медали, вращающейся в заботливых и чутких руках Гриндиса, друга нашего и отца.