Дальше в понимание непостижимого законно вписываются два веселых лоста: Агруша и Кширия, что при дальнейшем рассмотрении оказались дочерьми Карада и в прямом смысле благоухающими спокойствием. Поскольку запах молодых особей женского пола лостов имел такую отличительную черту. В общем, это странно повлияло на общую обстановку. Получалось очень невразумительно, так как попадающие под чары Юнсол Келлери, Карад и Лайлэн то загорались влечением к фурии, то сразу же затухали в умиротворении, попав под запашок девочек Карада. Завернув за угол от бедняг парней, хочу отметить, что пятнистые загляденья на лицах Агруши и Кширии имели более светлый и ясный оттенок, нежели у взрослого лоста Карада.
Идя дальше по списку слуг моих, стоит отметить, что палазника Нари – я просто не узнаю, хотя заменить его маской или иллюзией фурии попросту не могли, наша затейница Верви все проверила и не единожды. Ни грусть, ни жалость к самому себе, не были видны на просторах его лица, облик и все остальное выражали какую-то отстраненность, отрешенность застыла на физиономии бродяжника. Сеансы психотерапии ангела понимания Вервины пока мало чем помогали, но, я очень надеялся, что вскоре палазник придет в норму и докажет всем, из какого он твердого теста сшит.
Упоминания о последнем встреченном мной деятеле синего ордена были вычерканы разве что на древних манускриптах времен Первого Раскола. Вытащенный из пасти ордена парень не походил ни на одного ранее виданного мной человека, взгляд его сквозил давно забытым прошлым, хотя и не напоминал выражения лиц фараонов на египетских саркофагах. Неподдельный ум этого человека, казалось, готов вот-вот вытечь из его глаз и пролиться на свет их синевой. Эффект действительно был сравним лишь с выражением глаз ангелов с фресок в Оборотном Хранилище Слез, но все же казался обратимым, как будто что-то заставляло парня так глядеть на мир, и за призмой этих глаз прячется совсем другой человек. Ведь неизвестно, сколько Лайлэн находился под контролем Синего Сердца и насколько его разум очистился от этой пакости. Но имя этого светловолосого парня мы из него все же выудили и, как с Нари, надеемся, что парнишка придет в норму и поможет лучше понять нашего врага.
В общем, у нас теперь два инвалида и, неизвестно, какой из них преподнесет для нас больший сюрприз. Наркокартель, опасным грузом которого являюсь я, движется со своим добром к воротам Улиссана в надежде не напороться на более толстых лбов, думается, раз в этом мире есть независимость и ее вседержители кальдерцы, значит, и местные Коза ностра тоже должны быть и несдобровать нашим тушкам, если они к ним прицепятся, но это уже, как говорится, лирика…
В этом походе только мы с Айлинель были обделены особым комфортом. Едим себе в заемной карете, грея друг другу бока, и не можем наглядеться романтизмом происходящего. Мой идеал, по совместительству и лечащий врач Айлинель Умбрани, все отказывалась поверить, что мне уже лучше и я могу выпрыгнуть из кареты, и двигаться при помощи собственных конечностей. Сказывалось, наверное, все ранее увиденное, а выглядел я тогда кисло, не позавидуешь, если любимой приходиться лицезреть тебя в таком обработанном состоянии. Сложилось все не ахти, испытание то само по себе труда не составило, а вот адепт – жесть! Большой силой Вордарог его наделил. Могло быть и хуже… Если бы да кабы, во рту выросли грибы… А так, все прекрасно, друзья. Любимая всегда подле меня, нежится в мареве просачивающейся внутрь экипажа тьмы, гладит меня по волосам, успокаивая всклокоченные нервы, я отвечаю ей кривой улыбкой и шутя тычу девушку в бок, сиречь, цел я, не надо! А на самом деле щурюсь от заботливого внимания, так и до кота не далеко, мур-мур…