-Я твой. Только твой, - убеждал он. - Делай со мной все, что пожелаешь.
-Я не знаю, что делать с тобой, - неуверенно объяснила она.
Он засмеялся и снова припал ртом к ее шее, к тому месту, где бешено бился пульс. Ситуация казалась настолько фантастической, настолько за границами и пределами ее жизненного опыта, что она чувствовала себя кем-то другим. Во всяком случае, не обычной Варварой Багровой.
Она вдруг осознала, что всегда немного боялась мужчин. Некоторые женщины так легко понимали представителей противоположного пола, ей же это было не дано. Кроме того, она не пользовалась успехом у мужчин до этого. С ней никогда не флиртовали, за ней никогда не ухаживали. С ней говорили только на серьезные темы, обращались уважительно и с почтением, не подозревая, что она мечтает совсем о другом. Чтобы и ей хоть раз сделали непристойное предложение, или признание в любви.
Все те попытки Максима, она принимала, но никогда не отвечала. Она не чувствовала того огня снедаемого ее сейчас. Целуя или обнимая его, она то и дело отмахивалась от мысли, что целует своего брата, и касается не тела мужчины, а себя. Ни разу он не разжег в ней огня.
И вдруг Элиот.
Она смело вцепилась в распахнутые полы рубашки Элиота и притянула к себе его голову. Он немедленно подчинился: его губы едва коснулись ее рта. И снова по телу разлилось тепло. Удар наслаждения почти парализовал ее. Его тело налилось тяжестью. Его язык дразнил, обводя контуры ее губ, пока она не приоткрыла рот. И тогда язык проник внутрь, гладя и лаская, и она отпрянула бы в ужасе, если бы ее голова не покоилась так надежно в изгибе его руки. Жгучие ощущения разлились внизу живота и в тех частях тела, которые она не смела назвать вслух. Она ждала, когда он попробует ее на вкус... о, его поцелуи казались такими странными... интимными... и волнующими, и она не могла сдержать тихий стон, рвавшийся из горла. Ее тело медленно расслабилось, а руки легли на его голову, лаская золотой шелк волос.
-Расстегни мне рубашку, - пробормотал он, продолжая целовать ее, пока она возилась с пуговицами его рубашки. Тонкая ткань была теплой и душистой, пропитанной запахами его тела и смятой в тех местах, где заправлялась в брюки. Кожа торса была гладкой и золотистой, и любое прикосновение Варвары заставляло мышцы сокращаться. Жар, исходивший от него, манил ее, как солнечный зайчик - кошку.
-Элиот, - задохнулась она, пробираясь под его рубашку и гладя широкую спину, - я не хочу заходить дальше.
Он только хмыкнул, припадая губами к ее шее.
-Согласен.
Она прильнула к его обнаженной груди, жадно впитывая тепло и запахи.
-О, это ужасно!
-Что тут ужасного? - удивился он, продолжая играть с ее локонами и нежно поглаживая большим пальцем чувствительное местечко на виске.
-Потому что я хочу большего.
-Любимая, - прошептал он, вновь крадя поцелуй с ее уст, - любимая, позволь мне остаться еще ненадолго.
И прежде чем она успела ответить, поцеловал ее еще крепче, чем раньше: большие руки зарылись в массу растрепанных завитков и сжали ее голову. Она всем существом устремилась к его губам и телу, не в силах запретить себе прижаться к нему как можно теснее. Глубочайшее физическое возбуждение, подобного которому она доселе не испытывала, продолжало нарастать, и она выгнулась натянутой струной, пытаясь успокоиться. Он был силен, огромен, и скрытой в нем мощи было достаточно, чтобы при желании одолеть ее, сломать. И все же удивительная нежность обволакивала ее. Она положила ладони ему на грудь, в распахнутый ворот, и под ладонью быстро забилось сердце.
Он отстранился и посмотрел на нее глазами такими темными, что синева, казалось, растворилась во мраке ночи.
-Ты веришь мне?
-Да.
Он беззвучно рассмеялся.
Он разорвал полупрозрачную ткань, оголив ее грудь и подставив ее прохладному ночному воздуху, отчего ее соски затвердели.
-Замерзла? - участливо спросил он, заметив предательскую дрожь, и покрепче прижал ее к груди. Такой могучий, сильный, живой, способный согреть и утешить... и ее снова затрясло, но теперь уже по совершенно иной причине.
Он припал губами к белому изгибу плеча. Длинные пальцы нежно провели по округлости груди. Горячая, чуть влажная ладонь сжала пухлый холмик, пока сладко занывший сосок не затвердел и не приподнялся. Кончики пальцев играли с ней, гладя, слегка пощипывая. Варвара закрыла глаза и, повернув голову, прижалась ртом к его щеке, возбужденная прикосновением к слегка колючей поверхности, провела пульсирующими губами до того места на шее, где начиналась гладкая шелковистая кожа.
И услышала, как он что-то прошептал на эльфийском, невнятно и страстно. Его ладони вновь сжали ее голову. Он опустил ее на подушки и поймал ртом ее грудь. Он целовал и дразнил языком мягкие полушария, пока у нее голова не пошла кругом.
-Помоги мне снять остатки твоей сорочки, -хрипло попросил он. - Пожалуйста, Варвара.
Она поколебалась, но все же позволила ему стянуть сорочку до талии, оставив ее торс совершенно нагим. Казалось просто немыслимым, что она лежит распростертая на кровати на глазах у Элиота.
-Мне не следовало делать это, - дрожащим голосом прошептала она, безуспешно стараясь закрыть руками полные груди.
- Верно, - кивнул он с кривой улыбкой, снимая свою рубашку и обнажая торс, слишком мускулистый и великолепно вылепленный, чтобы казаться настоящим. Невыносимое напряжение копилось в ней, и она принялась бороться со скромностью и многолетними запретами, когда он наклонился ближе.
-Мне остановиться? - спросил он, прижимая ее к могучему телу. - Я не хочу пугать тебя.
Ее щека была прижата к его плечу, и она втайне наслаждалась поразительной возможностью ощутить его плоть. Она никогда не чувствовала себя столь беззащитной, никогда не жаждала быть столь беззащитной.
-Я не боюсь, - медленно, как во сне, протянула она, отводя руки в стороны, так, чтобы прильнуть грудью к его груди.
Мучительный стон сорвался с его языка. Он зарылся лицом в ее шею, целуя, постепенно спускаясь все ниже, припадая ртом к ее соску. Язык терзал чувствительный бугорок, и она закусила губу, чтобы не закричать. Язык. медленно обводил сосок, пробуя на вкус, щекоча, обжигая. Потом он воздал должное другой груди, заставляя ее извиваться и капризно жаловаться на его медлительность, его сводящую с ума неторопливость, словно он понятия не имел о времени и был готов целую вечность наслаждаться ее телом.
Он поднял разорванную ткань и устроился между бедер, так что жесткий фаллос, распирающий ширинку, прижался к ее трусикам в том месте, где тонкая ткань заметно повлажнело. Варвара лежала неподвижно, умирая от желания приподняться и принять его тяжесть. Опершись локтями о подушки по обе стороны от ее головы, Элиот жадно смотрел в ее раскрасневшееся лицо и покачивал бедрами. Варвара охнула, почувствовав, как он потерся именно о то место, которое горело больше всего. До чего же порочен этот человек, если точно знает, что ей нужно!
Наслаждение распространилось от интимного местечка между ног по всему ее существу. Она была пьяна от радости, наполнена некоей живительной энергией и невыносимо возбуждена.
Тихо вскрикнув, она сцепила руки у него на спине и вновь ощутила, как перекатываются бугры мышц при каждом движении.
Но между ними по-прежнему оставалась преграда в виде одежды: его брюки, белье. Ей вдруг захотелось избавиться от всего, прижаться к его голому телу своим, и это желание потрясло ее. Он, похоже, понял это, потому что неуверенно рассмеялся и сжал ее руку.
-Нет, Варвара... сегодня ты останешься девственной.
-Почему?
Его ладонь накрыла ее грудь, слегка сжала. Полуоткрытый рот скользнул по ее шее.
-Потому что ты не готова еще.
Теперь, когда вероятность того, что он не овладеет ею, стала вполне реальной, именно этого ей захотелось больше всего на свете.
-Нет, я хочу тебя, - обиделась она. - Именно здесь и сейчас.
Элиот улыбнулся, эти ее слова были слаще нектара, блестя глазами, и, властно целуя ее в губы, он прошептал на ухо нежно. Никто, кроме него, не говорил ей ничего подобного. Она и упивалась, и ненавидела то воздействие, которое он производил на нее, возмутительную жгучую влагу, переполнявшую глаза, жар страсти, испепелявший тело. Теперь она точно знала, что любит этого мужчину.