Она была совершенно беззащитна.
Темные волосы показались меж ее бедер и щекотали кожу. Мягкие губы встретились с мягкими губами - прикосновение, как дуновение воздуха. Она судорожно всхлипнула, сладкая агония взметнулась от живота к грудям.
Все ее внимание сосредоточилось па темной шевелюре Константина и на его рте, который был всего в дюйме от ее сокровенного местечка.
Он наклонился и коснулся языком меж припухших губ, кончик языка уперся в клитор и ласкал, ласкал. Она закрыла глаза, погружаясь в пучину наслаждения.
Он яростно толкнул внутрь жаркого грота языком, как будто уже собирался лишить ее девичества. Мышцы Зоси свело. Он толкал языком и лизал защищавшую ее мембрану, и, в конце концов, она перестала понимать, что испытывает: удовольствие или боль. Она не представляла, что такое возможно. Но вот пронзительная боль сменила горячечное наслаждение. Он ее пробил!
Веки взлетели в немом изумлении, и она ухватилась за его голову. На одно безумное мгновение губы Константина сомкнулись на ее клиторе; зубы сошлись у корня, пока он сосал и сосал. Острая боль смешалась с острым наслаждением.
Она не представляла, что мужчина способен сосать женщину, словно младенец. Внезапно Константин распрямился; его губы блестели от ее соков. Волосы на его лобке оказались рядом с ее, а напряженная плоть уперлась в то место, которое он только что ласкал, лизал и покусывал. Ладонь охватила щеку, он наклонился к ней - рот оказался горячим, влажным и отдавал ее ароматом.
-Если захочешь, кричи.
Она поперхнулась. Нечто огромное, округлое и обжигающе горячее рвалось к ней внутрь. Она вцепилась ему в плечи.
Его левая рука скользнула по ее щеке - вниз, к груди, ладонь зацепила соски. Вновь всколыхнулось желание и устремилось в поясницу к бедрам. Давление усилилось.
-Расслабься.
Губы Константина открылись навстречу ей, а напор меж бедер усилился, и он проник внутрь ее. Ее крик приглушили его губы. Левой рукой он ухватился за ее бедро, а правую подвел под ягодицы.
Она стиснула зубы, на глазах ее показались слезы.
-Больно, - прошептала она.
Константин схватил ее руку и зажал между их телами.
Он прижался лбом к ее лбу - кожа липкая и жаркая от пота. Или, может быть, это ее кожа казалась таковой.
-Заставь меня кричать, - хрипло произнес он. - Согни бедра. Позволь доставить тебе наслаждение. Дай войти. А когда войду, сомкнись так крепко, чтобы я закричал вместе с тобой.
Она кусала его губы, внутри ее трепетала чужая плоть.
Она не представляла, что возможно достичь подобной степени интимности. Мужчина и женщина в страсти сливались в одно целое.
Мускулы Зоси сомкнулись вокруг его плоти.
Он продвинулся еще на дюйм, затем отступил обратно. Снова вперед - насколько глубоко она способна его принять? Рождался разящий, обжигающий ритм, и она инстинктивно его повторяла, а сама смотрела в его невыразимо прекрасные глаза.
Неожиданно она выгнулась и застонала от режущего тело удовольствия. Он поднялся на ноги, но продолжал крепко держать ее за ягодицы. А затем опрокинулся на спину и усадил ее себе на бедра. Она запрокинула голову и всхлипнула - он заполнил ее. Он весь оказался в ней.
Жар поднялся к горлу, к груди. Константин облокотился о поваленное дерево и принялся покусывать сосок, продолжая впечатывать в нее свой жезл. Казалось, глубже войти невозможно, однако он сумел, и она, потеряв над собой контроль, закричала.
А потом опять, когда весь лес перевернулся вверх дном, и ветерок холодил ее голову и плечи, а его бархатная кожа - ягодицы. Она смотрела снизу-вверх, и мускулы внизу живота трепетали после очередного оргазма в предвкушении следующего.
Он перевернулся и распростерся на ней, меж ее бедер, его плоть - глубоко в ней. Ее питало только его дыхание. Лишь его тело могло утолить жар, полыхавший в ее теле.
Он зарылся лицом в горячий, влажный изгиб ее шеи. Мускулы женщины плотно охватывали его. В его груди зрел крик и рвался наружу, сотрясая тело. Сперма рванулась и горячим потоком наполнила ее.
Вместе с облегчением вернулась способность мыслить.
Он скатился с нее и сел.
В смущении она стала искать свою одежду.
-Тебе пора уходить, - сказал он, когда она оделась.
Тоска защемила ей сердце. Внезапно ей стало страшно. Что все это было пустыми обещаниями, и что ей теперь опозоренной и обесчещенной придется идти к родителям, которые выгонят ее из дома.
Он тоже поднялся и накинул на свое голое тело черный, расшитый золотом плащ, из складок которого он достал маленький пузырек с прозрачной жидкостью.
-Сегодня к тебе придет твой жених с дарами. И когда ты будешь подавать чай на стол, подлей ему этого зелья. А после приходи сюда, Зарина.
Дрожащей рукой она приняла пузырек и на нетвердых ногах, постоянно оборачиваясь, пошла в сторону деревни. Где этим же вечером отравила, ненавистного жениха и, захватив с собой узелок с вещами, снова вернулась к лесному озеру, где ее ждал Константин.
-Я знал, что ты придешь, - он улыбнулся и протянул ей руку.
Взявшись за руки, они вошли в воду. Ей стало страшно, брести просто так к середине озера. В какой-то момент, ее ноги перестали касаться дна, и она схватилась за Константина, который ее поддержал.
Лишь оказавшись на середине озера, он остановился и, посмотрев ей в глаза, спросил.
-Ты веришь мне?
-Да.
Лишь это сорвалось с ее губ, как он, подхватив ее на руки, стал тянуть на дно. Она стала вырываться. Брызги полетели в разные стороны, но он был сильнее ее, и все глубже увлекал на дно.
В какой-то момент она открыла глаза, пытаясь различить, где вверх, чтобы попытаться всплыть. Но тьма обступила ее со всех сторон. Последние пузырьки воздуха сорвались с ее губ. И темнота. А после звук его голоса вернул ее к жизни.
-Добро пожаловать, Зарина, в свой новый дом.
Но это было так давно. Так давно и казалось уже не правдой. Нет той робкой и маленькой девочки, гуляющей средь лесов. И Константина, ее любовника и учителя, нет. Убит светлыми. Скорее всего, и ее старого дома больше и нет. Его развеяли ветра, по реке времени.
Прохладный ветерок подул, бросив ей под ноги опавшую листву. Наклонившись, она подняла один. Здесь в лесу, почти на самой вершине горы, ветер часто бушевал. Но только здесь, она чувствовала себя хоть в какой-то безопасности, чем там на болотах. Лес всегда был ее крепостью. Он давал ей все, что ей нужно. Защищая и спасая.
Подумав про болота, она сразу вспомнила Мермана. Пока она нужна ему. Значит, она еще будет жить. Она ввязалась в опасную игру. И все ради одного. Ради власти. Стать главой ковена ведьм, почетно и ответственно. Но власть, интересовала ее не больше чем яблоко дракона. Ей нужны были знания и не больше. Только знания, являются главным богатством. Она должна узнать, что Мара сделала с ее дочерью. И она сделает все, для достижения своей цели.
Она плотнее закуталась в свою мантию, и надвинула капюшон на лицо. Стало прохладно, и начало темнеть. Лучше ей зайти в дом. Поднявшись с места, она направилась к входу, и уже коснувшись дверной ручки замерла. Последний порыв ветра пронзил ее тело, бросив ей под ноги целых ворох листьев. Выругавшись сквозь зубы, она стала отшвыривать их ногой, чтобы те не попали в ее дом. Внезапно ее нога замерла. Среди листьев лежал свернутый пергамент, запечатанный красной сургучной печатью.
Наклонившись, она подняла его. Печать была Повелителя. Сломав ее, она развернула пергамент и прочитала.
«Зарина, твой Повелитель желает вручить тебе награду, за смерть отступницы Мары».
Лишь успев дочитать до конца, она вскрикнула. Пергамент вспыхнул, исчез.
Отряхивая остатки пепла со своих рук, она довольно улыбнулась. Все получилось, так, как она и рассчитывала. Она станет главной ведьмой ковена. И тогда ей никто не посмеет мешать в поисках ее дочери.
Глава 17
Новый враг
Элиот и Маркус телепортировали на кладбище, чтобы помочь Амелии и Сорану.