«Она мертва».
Усевшись за кухонный стол, сложив руки перед собой, он уставился в пустоту, мысленно возвращаясь ко вчерашнему дню, где жена была жива. Она разговаривала, дышала, делала какие-то вещи, строила планы… Короче, обыденность. И даже подумать не могла, укладываясь вечером спать, что утром уже никогда не проснётся.
«Так, наверное, и происходит, — думалось ему. — Никто из нас не знает мгновения своего ухода. И это к лучшему».
За этими невесёлыми раздумьями, мужчина и сам не заметил, как вновь стал клевать носом, а после, упершись о ладони лбом, погрузился в неприятный, липкий сон, от которого несло трупным разложением.
«Что! Где я? Снова?»
Дождь лил гораздо сильнее, чем в прошлый раз. Откуда-то издали послышался заунывный волчий вой. Мужчина, утопая в чёрной грязи, зашагал по дороге, не обращая внимания на промокшую одежду.
Он таким образом прошёл около двух десятков шагов, пока не упёрся в почерневшие кладбищенские ворота, что украшало несколько старых венков.
«А что дальше?»
Тряхнув головой, избавляясь от попавших в глаза капель, он перешагнул невидимую черту, оказываясь на самом погосте. Здесь ливня не было, хотя небеса и были затянуты тяжёлыми тучами, а почва насквозь оказалась промокшей. Дальше ему пришлось следовать за равномерным звуком, который доносился откуда-то из-за могил и почерневших крестов. Вскоре показалась знакомая телега с красным гробом. Крышка всё ещё была откинута, оголяя бесстыдно лежавшего внутри покойника. Анку занимался тем, что копал могилу, с резвостью молодца, отбрасывая в стороны тяжёлую землю, кишащую белёсыми червями. Он довольно покряхтывал, то и дело покачивая головой, словно отвечая своим мыслям в немом диалоге.
— Пришёл, значит, — первым заговорил старик, выпрямляясь, облокачиваясь на грязную лопату. — А я вот тут стараюсь для твоей жены, углубляю местечко, чтобы было удобнее лежать.
Он кивнул на разрытую могилу. Откуда-то из недр с визгом выбралась жирная крыса, мгновенно исчезая под гранитными плитами, напоследок мелькнув лысым хвостом.
— Могильщики, — улыбнулся Анку кривыми зубами. — Пожиратели мертвечины. Без них никуда. Впрочем. Не стоит обращать на них своё внимания.
Со стороны запада ветер принёс жуткий холод, а ещё вонь трупного разложения.
— Кого-то вновь придётся хоронить, — покачал тот головой, с шумом втягивая в себя запах, делая вид, что жутко устал. — И так всё время. Всё моё существование. Нет отдыха. Нет покоя. Как я завидую мертвецам. Их теперь уже ничего не тревожит. Их сон будет длиться вечно.
— Верни её, — попросил жалобно мужчина.
Он не смотрел на лежавшее в гробу тело. Не хотелось просто. Совершенно кошмарная картина. Не дай бог кому-либо такое испытать, увидев мёртвым близкого человека. Но, увы, рано или поздно, все равно это произойдёт, как не открещивайся.
— Госпожа Смерть сможет её вернуть. Да и то навряд ли. Ей нет дел до одинокой души. А возможно и Лель. Но он слишком капризен. На него нельзя полагаться.
Анку сплюнул шипящим комком, блеснув зеленью глаз.
— Когда-то меня боялись, — задумчиво протянул тот, постукивая костлявым пальцем по черенку лопаты. — Времена меняются. Бурная река времени изменяет мир. Люди забывают нас, как позабыли истинных богов. Тем не менее, работа всегда останется работой. Кому-то ведь придётся хоронить. А кто делает это лучше меня?
— Можно и не хоронить, — робко предложил мужчина, обдумывая свои дальнейшие действия.
Старик громко фыркнул, тряхнув мокрыми седыми волосами.
— Тогда наступит катастрофа. Вас станет слишком много для клочка земли. Хотя, если брать эти ваши технологии, то вы именно к этому и стремитесь. Обрести бессмертия. Но вам невдомёк, что продлением собственной жизни вы открываете врата четырём всадникам апокалипсиса. Они войдут в мир, и оставят после себя… Оставят после себя лишь пустоту.
Старик заковылял к телеге, прихрамывая на одну ногу. Словно это было обычным делом… Впрочем, так оно и было, он сунул руку в живот трупа, извлекая из него светящийся шар, держа на ладони.
— Поэтому я и занимаюсь захоронениями.
Мужчина разглядывал издали то, чем являлась его супруга. Само тело на телеги растворилось, как и гроб. Осталась лишь невесомая душа, бьющаяся энергия, замкнутая в этом небольшом шарике.