- Стой на месте! - несмотря на все мои предосторожности меня заметили раньше, чем я успел среагировать на движение кого-то за углом.
- Стою. - только и нахожу я, что ответить. - Покажись, хотя бы. - добавляю, немного замявшись. Сложно воевать с тем, кого даже не видишь. Я даже свой небольшой боевой секрет не могу направить к нему с уверенностью, что он не будет обращен ко мне обратно, пока я пытаюсь зацепить противника.
- Убери антимагию.
Надо же, заметил. Действительно шустрый и внимательный, интересно, насколько сильный?
- И все же покажись. - оборачиваю каплю антимагии в слой льда. Тут же ее покрывает второй слой, созданный уже с помощью чужого волшебства. Умно, ничего не скажешь. Теперь не только он, но и я не смогу ее использовать. Вглядываюсь в дверной проем, который скрывает охранника. Чего он ждет? Если они настолько могучи, как описывали Мальпе и Вилия, то почему он медлит? Почему не нападает? Делаю шаг вперед и вижу мальчишку лет семнадцати. Он смотрит на меня как побитая собака. Шея напряжена, словно хочет спрятать голову в шею, но не выходит. Руки сжаты на копье до побелевших пальцев. Не похоже все это на опытного война.
- Ты... человек! - да он, похоже, от шока вот-вот в обморок свалится. Глаза распахнуты так, что видна вся иссиня-черная радужка вокруг белоснежного зрачка. Понятно, почему он тут. У него волшебства не меньше, чем у самой дочери Посейдона. Что же будет, когда он вырастет? И много ли их тут таких еще?
- А, ты тритон. - Господи, что же я несу? Почему в такие моменты меня тянет на глупости?
- Ты кого-то другого ожидал увидеть?
- Ну, по правде говоря, я надеялся больше никого не видеть, просто забрать двух заключенных и увести их отсюда.
- Куда? - что-то я не помню, чтобы в мои семнадцать лет я выглядел таким ребенком. Да и вел я себя тогда не так наивно.
- Наверх. - его пальцы на копье разжимаются, и он отставляет его в угол.
- Посейдон говорил, что вы ищете нас для опытов.
- И ты ему веришь?
Неуверенный кивок головой даже нельзя принять за подтверждение, настолько он слаб.
- Глупо верить тому, кто и вовсе собирается их убить. Я просто хочу спасти их жизни. И преследования для них прекратятся только на поверхности. - что-то в этом мальчишке заставляет быть откровенным с ним. Может быть это его магия. Но тем лучше для нас обоих.
- Возьми меня с собой?
- Катаскопа Посейдона наверх? Прости, конечно, но это все равно, что взять болтуна в логово шпионов.
- Я не катаскоп. Пока что. Сын эпикалипса Ироаса. Тифонас.
- Тифонас это имя? - почему нельзя давать всем ундинам и тритонам нормальные имена? Вон девчонка Мария - ей не придется туго на поверхности. Марий там полно. А вот Тифонас... как мы объясним его происхождение людям? Уф-ф.
- А ты?
- Вик. И мне все же нужно забрать тех двоих.
Снова убеждаюсь в двух вещах. Во-первых, я неисправимый дурак. Доверился совершенно незнакомому могущественному колдуну, который может закрыть меня в одной из камер и стать лучшим и почетным в армии Посейдона. Во-вторых, фортуна ко мне благосклонна, и мальчишка не намерен проделывать ничего из того, о чем я только что подумал. Он открывает дверь в темницу и проходит дальше. Я хотел было задаться вопросом, почему достаточно таких обычных с виду решеток, ведь их можно выломать даже не самым сильным потоком воды, но все понимаю и сам. Оба заключенных находятся без сознания. Тифонас вскидывает руку одного из них к себе на плечо и поднимает, обнаруживая для моего взгляда следы побоев.
- Как-то это... не волшебно. - указываю я глазами на гематомы по телу и лицу того, который теперь висит на руке Тифонаса.
- Да. Владыка наказывает так всех, кто мечтает сбежать к людям. Говорит, что именно это ждет каждого из нас на поверхности.
- Он что, делает все это сам?
- Да. Всех предателей он карает всегда сам. Правда, теперь их стало больше. И он без остановки носится по морям и океанам, уничтожая целые селения. А я не хочу быть убийцей. - заканчивает он свой рассказ еле слышно.
- Пойдем. Нас уже ждут наверху наверняка.
Приподнимаю потоком второго заключенного и укладываю его на ледяные носилки. Так их переносить удобней. Не известно еще, как сильно пострадали их кости и внутренние органы. Тифонас окидывает внимательным взглядом мое сооружение и повторяет то же самое со своим подопечным. Молчалив и быстр. Что ж, если он и правда хочет быть на нашей стороне, то это лучшее из всего произошедшего с нами за последние дни.
Пропускаю нового знакомого вперед. Доверять ему целиком я все же не могу. Так мы и поднимаемся наверх. Он, затем поток с больными и я, замыкающий наше печальное шествие. Или плавание. Не знаю даже, как лучше это называть.
На берегу нас уже ждут. Два новоиспеченных человека хлопают удивленно глазами, но чувствуют себя уже заметно лучше. Вилия и Мальпе держат их под контролем, пока остальные семеро делают свои первые неуверенные шаги по прогретому солнцем песку.
- Похоже, что наш план сработал, - сообщаю я громко о нашем прибытии. - Мальпе, этим двоим понадобится твоя помощь.
- Я не могу лечить то, что сделал отец.
- А ты попробуй. Может, если побои нанесены без применения магии, то тебе удастся их хотя бы привести в чувство.
Мария уже бежит к братьям. Она привыкла к своим коротеньким ножкам гораздо быстрее, чем взрослые члены семьи. Приходится ее остановить.
- Прости милая, но вначале им нужно помочь.
- Я могу. - уверенная и на лицо спокойная малышка попросту огибает меня и продолжает движение к братьям.
- Мария, детка, им потребуется время на то, чтобы восстановиться. Моя магия бессильна сейчас. - взывает к голосу разума Мальпе.
Девочка спокойна. Она отодвигает руки Мальпе и садится между своих братьев. Они еле дышат. И позвать врача мы не можем. Худшее, что сейчас может случиться - дыхание этих двоих остановится прямо на глазах и младшей сестры.
- Ты уверена? - из-за моего плеча раздается голос женщины. Мать малышки знает больше, чем все мы и это очевидно. Мария не отвечает. Ее крохотные ладошки опускаются на плечи братьев. Я уже видел, как исчезают синяки и царапины от магии русалок, но сейчас все происходит иначе. Раны с уже свернувшейся кровью, вначале вновь открываются, затем одна за другой словно закрываются новым слоем кожи. Синяки словно тоже проходят этот же путь. Они вначале становятся ярче, краснее и синее, лишь затем пропадают. Глядя на то, как кровоподтеки возвращают кровь туда, откуда она взялась, я начинаю понимать, что происходит. Девочка не лечит их тела. Она повернула время вспять. Для нее это тоже не проходит бессмертно. Минута подобного волшебства обходится ей в пару лет собственной жизни. Мать останавливает ее еще до того, как она излечивает братьев полностью.
- Достаточно. Тебе сейчас около 16. Возраст соответствует биологическому.
- Но я могу излечить их полностью! Еще так много изменений в районе ног!
- Ты исправила внутренние повреждения?
Мария утвердительно кивает головой.
- А значит, они будут жить. Не торопись взрослеть, милая.
- Но мама!
- Просто позволь их организмам бороться.
Ох, как много сейчас происходит на берегу! Двое охранников, которые уже смирились со своими обретенными ногами, заметили предателя - Тифонаса, и прожигают в нем дыры своими суровыми взглядами. Ему не поздоровится, если они вернут себе силы. Но он, похоже, сейчас не способен думать ни о чем. Он не замечает мстительных поглядываний, не замечает пострадавших, которых только что помогал спасать, не замечает даже того, что он, наконец, вышел на поверхность. Его взор прикован к Марии. И я не думаю, что он уставился так на нее только из-за того, что она оказалась магом, управляющим временем. У него на лице написано восхищение. Да что с этим островом? Тут что, все влюбляются? С ума сойти!