- Даже, если при этом ты сам, - она нервно сглатывает и продолжает после секундного замешательства, - ты сам станешь монстром?
- Да.
- Пошел вон.
Пару часов назад меня ужаснули бы эти слова. Но теперь я слишком хорошо понимаю, что невозможно иметь все, чего захочешь. И если речь идет о моей жизни или о жизнях сотен людей и ундин. Я готов пожертвовать своей. Пусть Мальпе считает меня чудовищем, я готов принять это.
Выхожу в общую комнату. Энди вскакивает с места, намереваясь узнать, что же произошло. Но я отмахиваюсь от него. Джо сидит неподвижно и сверлит глазами стол. Еще бы, он наверняка все слышал. С его-то способностями суперагента. Остальные напуганы моим криком и видом, они вжались в стены, провожают меня взглядами молча. Подхватываю Саймона, которого Вилия уже перенесла сюда, очевидно намереваясь насовсем оставить его у себя, усаживаю его на шею и выхожу наружу.
Морской бриз должен быть освежающим. По крайней мере, я всегда так о нем думал. Но ничего подобного я не замечаю. Воздух с моря соленый, обжигающе горячий, он саднит на коже и раздражает глаза и носоглотку. Я бегу от него так быстро, как могу, но не могу убежать. В голове раз за разом слышу "Пошел вон". И я иду. Иду прочь от ундин, которых спас, прочь от девушки, ради которой я и ввязался во все это изначально, прочь от людей, которых считал друзьями. Саймон на моем плече жалобно мяукает, но остается со мной. Клянусь, что он понимает, что происходит. Я теперь гораздо большего о нем мнения. Умнейший зверь. Или мне так кажется из-за одиночества, захлестнувшего меня с головой? Я понимаю Айка. Он был один против всех, он пытался спасти тех, кто не ценил это и не хотел принимать. И, похоже, мне нужна его помощь теперь. К нему и пойду.
Спустя полчаса я понимаю, почему я так плохо ощущаю себя. Я бреду пешком под палящим солнцем по песку и камням. Оглядываюсь туда, где должно быть море. Так было бы быстрее. Но сердце болезненно сжимается. Я убью Посейдона и вернусь к обычной жизни. Я не стану больше использовать магию просто так. Только в моей финальной битве. Только ради моей цели. Но идти пешком полтораста километров как минимум глупо и очень долго. Оглядываюсь в поисках замены волшебства и замечаю старенький желтый гольф, приближающийся ко мне довольно быстро. А что? Автостоп - отличный способ передвижения по земле. Вполне подходящий обычному человеку. Вполне подходящий мне.
За рулем небольшая бойкая старушка, которой, похоже, в радость неожиданная компания. Машина уверенно летит по дороге, а я сижу и под равномерное тарахтение мотора и болтовню женщины за рулем, смотрю в окно и думаю о том, как добраться до владыки морей. Моя спутница рассказывает о том, как овдовела, но решила, во что бы то ни стало исполнить свою мечту. Продала дом, купила машину, а на отложенные деньги отправилась в путь. И теперь она путешествует по миру на этом авто. Смотрит планету и наслаждается жизнью. Она хвалит шелковистую шерстку моего Саймона. Восторгается закатами над пещерами Ханья. Но все это я еле слышу сквозь мои мысли. К счастью, ее не смущает мое молчание, и она продолжает свой монолог.
- Виктор, - окликает она меня на прощанье, когда я уже закрываю дверь ее машины, - постарайся не наделать глупостей. Я знаю этот взгляд. Ты что-то решил делать, но не подумал, зачем тебе это или как именно ты это что-то осуществишь.
Я что, настолько удрученно выгляжу? Отлично. Натягиваю улыбку на лицо и прощаюсь как можно более беззаботно. Бабушка, Астери, теперь моя случайная попутчица - их советы всегда кстати. Что-то схожее есть даже в их голосе. Это совпадение заставляет меня улыбнуться теперь уже по-настоящему. Провожаю взглядом машину, быстро исчезающую за поворотом, и обращаюсь к коту.
- Нам надо было сделать так с самого начала. Пойдем и выслушаем мысли Айка на счет смерти бессмертных. Может, в рукаве у нашей новой болотной ведьмы припасен козырь, о котором он пока молчит?
Я снова разговариваю с котом. Все, и правда так, как было в самом начале. Разве что теперь в мои планы входит совершение невозможного.
В коттедже Айка пусто. Шторы на фронтальных окнах задернуты, тонкий луч света пробивается лишь из соседней комнаты, поэтому повсюду царит полумрак. Пары шагов оказывается достаточно, чтобы через щель увидеть гору книг в комнате Смитта. Они свалены в кучу, некоторые из них раскрыты, у части загнуты края страниц. Теперь понятно, откуда у Тины такие отвратительные привычки обращения с книгами. Под сердцем екает от воспоминания о том дне, когда мы искали Мальпе, и я пытаюсь спрятаться от своих мыслей там, куда меня не приглашали, в комнате Смитта.
Саймон спрыгивает с моих плеч и по-хозяйски проходит вглубь комнаты, усаживается в кресло у окна, а я беру в руки тетрадь со стола. Только теперь я понимаю, почему их тут настолько много. К книгам и записям Астери добавились конспекты Айка. Его видения описаны множество раз подряд, иногда с зарисовками, созданными на удивление уверенной рукой. Пролистываю их и не могу отделаться от ощущения, что решил связаться с окончательно свихнувшимся человеком. В другой тетради со скрупулёзностью заучки-школьника сведены воедино данные из книг Астери. По большей части тут таблицы, схемы, но есть и заметки, больше напоминающие статьи из энциклопедий.
"Элементали произошли от людей. Немногие из поклонявшихся богам были удостоены их подарка - магических сил. Из поколения в поколение силы увеличиваются".
Значит, это еще не конец. Обилие ундин с черными радужками глаз будет только расти. Не ясно, о чем думает Посейдон. Ведь даже если их силы не смогут его убить, то рано или поздно они все равно найдут способ защитить свою свободу.
"Дубль магии в человека" ... об этом я итак знаю немало. Пробегаю глазами кучу строк с рассказом о процессе и останавливаюсь на последствиях.
"Мгновенное обретение магии взрослым человеком губительно для его психического и физического здоровья. В зависимости от типа и мощи волшебства человек может стать более раздражительным, агрессивным, резким в суждениях; возможны головокружения, головные боли, обморожения, лихорадка, многочисленные повреждения и разрывы внутренних органов. В случае несовместимости тела и магии обычно наступает медленная и болезненная смерть".
Да, Айк, похоже, набрал информации на книгу, не меньше. Смерть, разрывы органов, обморожения. С мыслями об этом я уже свыкся. Но вот резкость в суждениях. Я не дурак и способен адекватно оценивать собственное поведение. Я действительно изменился с момента обретения сил. Мне сложно обходиться без воды. И практически невозможно удерживать себя от колдовства. Настолько сложно, что даже сейчас над моей головой висит туча и красиво поблескивает молниями. Но что хуже, готов убивать людей. Что там готов. Я практически мечтаю добраться, наконец, до Посейдона. У меня уже даже сформирован план в голове. И каждый раз, когда я закрываю глаза, я вижу и чувствую, как шприц с антимагическим веществом протыкает кожу морского владыки и дает мне шанс добить его. Раньше все мое существо противилось бы битве с беспомощным человеком. Ведь именно так это все и закончится. Но теперь я лишь морщусь немного от осознания того, насколько переменилось мое мышление. Есть цель, которой я обязан достигнуть, и не важна цена этого пути. Я до сих пор не могу распознать, либо я был слишком слаб в прошлом, либо стал слишком слаб сейчас.
Листаю тетрадь дальше, и взгляд невольно падает на схему с описанием народов и их богов. "Посейдон и ундины - вода; Гефест и цверги - земля; Аид и саламандры - огонь; Аполлон и сильфы - воздух. Зевс?" Не сказал бы, что это проясняет картину. Если умозаключения Айка про Гефеста я могу понять, он кузнец, а по легендам гномы тоже хороши в этом; то, причем тут Аид и огненные маги? Разве при таком раскладе саламандры могут существовать в нашей реальности? Ведь их повелитель по мифам находится где-то далеко от мира живых. И почему запись про Зевса не закончена? Он не нашел никакой информации? Неужели ничего не было в книгах Астери на эту тему?
Две следующих страницы склеены. Попытки рассмотреть, что же спрятано между ними на солнечный просвет не приносят результатов. Я не должен вскрывать тайник, если хочу, чтобы Айк по-прежнему доверял мне. Но что-то подсказывает, что информация там куда важнее, чем его помощь.