Тридцать первое декабря 1999 года пришлось на пятницу. В клинике Веррьер-ле-Бюиссон, где Брюно предстояло провести остаток жизни, для пациентов и медперсонала организовали скромный банкет. Они пили шампанское и ели чипсы со вкусом паприки. Позже вечером Брюно танцевал с медсестрой. Он не был несчастен: лекарства подействовали, всякое желание в нем умерло. Он полюбил полдник и телеигры, которые они все вместе смотрели перед ужином. Он уже ничего не ждал от череды дней, и этот последний вечер второго тысячелетия лично для него прошел хорошо.
На кладбищах всего мира недавно умершие люди продолжали гнить в своих могилах, постепенно превращаясь в скелеты.
Мишель провел этот вечер дома. Он жил на отшибе, и до него не доносились отголоски деревенского празднества. В его памяти то и дело вспыхивали образы Аннабель, смягченные временем и безмятежные, и еще образы бабушки.
Он вспомнил, как в тринадцать или четырнадцать лет покупал маленькие карманные фонарики, ему очень нравилось их разбирать и собирать, снова и снова. Вспомнил он и подаренный бабушкой самолетик с мотором, который ему так и не удалось поднять в воздух. Красивый самолет, раскрашенный в камуфляжные оттенки; в итоге он просто остался лежать в коробке. Его жизни с ее мыслительными потоками были все-таки присущи индивидуальные черты. Есть существа, и есть мысли. Мысли не занимают пространства. Существа занимают часть пространства, мы их видим. Их изображение формируется на хрусталике, пересекает стекловидное тело и попадает на сетчатку. Сидя один в пустом доме, Мишель устроил себе скромный парад воспоминаний. Постепенно, в течение вечера, он вполне осознанно проникся уверенностью, что скоро сможет вернуться к работе.
На всей планете усталое и измученное человечество, вечно сомневающееся в себе и своей истории, готовилось вступить с горем пополам в новое тысячелетие.
7
Кое-кто говорит:
С 1905 по 1915 год, работая практически в одиночку и не обладая широкими математическими познаниями, Альберт Эйнштейн сумел, исходя из постулированного им ранее принципа относительности, его интуитивной догадки, разработать общую теорию гравитации, пространства и времени, которая оказала решающее влияние на дальнейшее развитие астрофизики. Этот отважный, одинокий труд, совершаемый, по выражению Гильберта, “ради чести человеческого разума”, в областях, не имеющих очевидного практического применения и недоступных в ту пору для научного сообщества, можно сравнить с работами Кантора, установившего типологию актуальной бесконечности, или с трудами Готлоба Фреге, переосмыслившего основы логики. Как отмечает Хубчежак в своем предисловии к “Клифденским заметкам”, он сродни уединенной интеллектуальной деятельности Джерзински в Клифдене в период с 2000 по 2009 год – тем более что Джерзински, как и Эйнштейн в свое время, недостаточно владел математическим аппаратом, чтобы подвести под свои интуитивные догадки строгую математическую основу.