Эпилог
Нам известно множество подробностей о жизни, внешности и характере героев этой истории; тем не менее эту книгу следует рассматривать скорее как художественный вымысел, правдоподобную реконструкцию, основанную на отрывочных воспоминаниях, нежели как отражение однозначной и достоверной истины. Благодаря публикации “Клифденских заметок”, представляющих собой сложную смесь воспоминаний, личных впечатлений и теоретических размышлений, изложенных Джерзински в период с 2000 по 2009 год, когда он работал над своей главной теорией, мы узнали многое о событиях его жизни, перепутьях, противостояниях и драмах, сформировавших его своеобразное видение бытия, и все-таки в его биографии, как и в его личности, остается немало белых пятен. Однако то, о чем пойдет речь ниже, уже принадлежит истории, а события, последовавшие за изданием труда Джерзински, столько раз изучались, комментировались и анализировались, что мы можем ограничиться их кратким изложением.
В июне 2009 года в специальном выпуске журнала Nature вышли “Пролегомены к идеальной репликации”, обобщающие на восьмидесяти страницах последние работы Джерзински, и мгновенно произвели в научном сообществе эффект разорвавшейся бомбы. По всему миру десятки исследователей в области молекулярной биологии попытались повторить описанные им эксперименты и тщательно проверить его расчеты. Через несколько месяцев появились первые результаты, из недели в неделю они продолжали накапливаться, с идеальной точностью подтверждая справедливость первоначальных гипотез. К концу 2009 года сомнений не осталось: выводы Джерзински обоснованны и могут считаться научно доказанными. От одной только мысли о практических последствиях голова шла кругом: любой генетический код, даже самый сложный, можно переписать в стандартную, структурно стабильную форму, не подверженную нарушениям и мутациям. В результате любая клетка сможет обладать способностью к бесконечной череде репликаций. Любой вид животных, каким бы высокоразвитым он ни был, может быть преобразован в подобный себе вид, но размножающийся клонированием и бессмертный.
Фредерику Хубчежаку было двадцать семь лет, когда он, как и сотни исследователей разных стран, впервые ознакомился с работами Джерзински. Он заканчивал докторскую диссертацию по биохимии в Кембридже. Беспокойный ум, неугомонный путаник, он не мог усидеть на месте и к тому моменту уже несколько лет мотался по Европе – его маршрут нетрудно проследить по его поступлениям в университеты Праги, Геттингена, Монпелье и Вены – в поисках, как он выразился сам, “новой парадигмы, но в то же время и чего-то большего: не просто иного взгляда на мир, но и иного способа вписать себя в него”. Во всяком случае, он был первым и в течение долгих лет единственным, кто отстаивал радикальное предложение, сформулированное в работах Джерзински: человечество должно исчезнуть; человечество должно дать начало новому виду, бесполому и бессмертному, преодолевшему индивидуальность, разобщенность и становление. Излишне говорить о том, какую враждебность вызвал такой проект у адептов богооткровенных религий: иудаизм, христианство и ислам, в кои-то веки придя к согласию, дружно предали анафеме его труды, “наносящие серьезный ущерб достоинству человека, состоящему в уникальности его взаимоотношений с Творцом”; одни только буддисты заметили, что, в конце концов, учение Будды изначально основывалось на осознании трех препон – старости, болезни и смерти и что Почитаемый Миром, хотя он и посвятил себя скорее медитации, еще не факт, что отверг бы решение технического порядка. Одним словом, Хубчежаку явно не приходилось рассчитывать на поддержку со стороны основных религий. Удивительно другое – поборники традиционных гуманистических ценностей напрочь отвергли эту идею. Даже если сегодня нам трудно воспринимать такие понятия, как свобода личности, человеческое достоинство и прогресс, не надо забывать, что они занимали центральное место в сознании человеческих особей в эпоху материализма (т. е. в течение нескольких столетий между упадком средневекового христианства и выходом в свет работ Джерзински). Невнятность и произвольный характер этих понятий вполне объясняют тот факт, что они не возымели никакого действенного влияния на общество, поэтому историю человечества с XV по XX век нашей эры можно охарактеризовать как эпоху прогрессирующего упадка и деградации; тем не менее образованные и полуобразованные слои населения, представители которых изо всех сил насаждали эти понятия, так отчаянно за них цеплялись, что несложно понять, почему Фредерику Хубчежаку оказалось так трудно в первые годы заставить услышать себя.