В тот вечер ничего подобного не произошло, и Аннабель вернулась домой. Она чувствовала себя заметно постаревшей. Пройдет почти двадцать пять лет, прежде чем она снова увидит Мишеля.
Телефон зазвонил около трех ночи, медсестра выразила искренние соболезнования. Они правда сделали все возможное, но в итоге, как выяснилось, практически ничего сделать было нельзя. Сердце уж больно старое, что ж поделаешь. Но вообще-то она хотя бы не мучилась. Но вообще-то все кончено.
Мишель пошел к себе совсем маленькими шажочками, не более двадцати сантиметров. Брижит хотела встать, но Мари-Тереза жестом остановила ее. Прошло минуты две, и из его комнаты послышалось какое-то мяуканье или вой. Тут уж Брижит бросилась к нему. Мишель сидел, съежившись в изножье кровати, с выпученными глазами. На его лице не отразилось ничего похожего на горе, ни на какое-либо другое человеческое чувство. На его лице был написан только гадкий животный страх.
Часть вторая. Странные моменты
1
Брюно не справился с управлением, проезжая мимо Пуатье. Его “пежо 305” крутануло на середине шоссе, и, слегка зацепив дорожное ограждение, машина остановилась. “Твою мать! – мрачно выругался он. – Твою ж мать!” “Ягуар”, несущийся прямо на него со скоростью 220 км/ч, резко затормозил, сам едва не задев другое ограждение, и с ревом клаксонов унесся прочь. Брюно вышел из машины и погрозил ему вслед кулаком. “Пидор! – крикнул он. – Пидор, мать твою!” Затем развернулся и поехал дальше.
“Пространство возможностей” было создано в 1975 году группой ветеранов шестьдесят восьмого (по правде говоря, никто из них в событиях 1968 года не участвовал; они, скажем так, сохранили дух тех лет) на большой, поросшей соснами территории немного южнее Руайана, принадлежавшей родителям одного из них. Этот проект, возникший под сильным влиянием либертарианских идеалов, вошедших в моду в начале семидесятых, заключался в создании конкретной утопии, т. е. места, где люди попытались бы “здесь и сейчас” жить в соответствии с принципами самоуправления, уважения к свободе личности и прямой демократии. Однако “Пространство” задумывалось не просто как очередная община; они преследовали более скромную цель – обустроить место отдыха, где в летние месяцы единомышленники получили бы возможность претворять в жизнь вышеозначенные принципы; а также запустить синергетические процессы путем организации творческих встреч в духе гуманизма и республиканских ценностей; ну и еще, по словам одного из отцов-основателей, “поебаться вволю”.
Брюно свернул с автострады на Руайан-Юг и проехал около десяти километров по прибрежному шоссе. Карта была какой-то путаной, и вообще он умирал от жары. Белый деревянный щит, как ему показалось, он заметил почти случайно. На нем красовалась надпись разноцветными буквами:
ПРОСТРАНСТВО ВОЗМОЖНОСТЕЙ
Под щитом, на фанерном панно поменьше, красным цветом вывели девиз “Пространства”:
Моя личная свобода, подтвержденная свободой всех, становится беспредельной.
Михаил Бакунин
Справа от него две девочки, волоча за собой надувной круг в форме утки, спускались по тропинке, ведущей, видимо, к морю. Под футболками у этих сучек ничего не было. Брюно проводил их взглядом; у него заныл член. Конкурс мокрых футболок, мрачно подумал он, это что-то c чем-то. Девочки завернули вбок: очевидно, направлялись в соседний кемпинг.
Он припарковался и подошел к небольшой дощатой сторожке с вывеской “Добро пожаловать!”. Внутри сидела по-турецки женщина лет шестидесяти. В разрезе полотняной туники виднелись ее худые морщинистые груди; Брюно стало ее жаль. Она улыбнулась с каким-то натужным дружелюбием.
– Добро пожаловать в наше “Пространство”, – выговорила она наконец. – Потом снова улыбнулась, на сей раз от души; дура какая-то. – У тебя есть подтверждение бронирования?
Из своего портфельчика из кожзама Брюно достал бумаги.
– Вот и чудненько, – изрекла эта блядина, все еще по-идиотски ухмыляясь.
Движение автотранспорта в кемпинге было запрещено, поэтому он решил действовать в два этапа. Сначала найти место для палатки, потом забрать из машины вещи. Перед самым отъездом он купил в “Самаритен” палатку-иглу (произведено в Китайской Народной Республике, 2–3 спальных места, 449 франков).