– Не страшно, – сказала она нежно, – правда не страшно. Хочешь, уйдем отсюда? – предложила она чуть погодя.
Он печально кивнул, возбуждение его иссякло. Они быстро оделись и ушли.
В последующие несколько недель ему удавалось сдерживаться подольше, и это положило начало хорошему, счастливому периоду его жизни. Теперь она обрела смысл, хотя и ограничивалась выходными, проведенными с Кристианой. В отделе здоровья магазина “Фнак” он обнаружил книгу американской сексологини, утверждавшей, что она может научить мужчин контролировать эякуляцию при помощи ряда упражнений, постепенно увеличивая их сложность. Основная идея заключалась в том, чтобы натренировать небольшую дугообразную мышцу, расположенную чуть ниже яичек, – лобково-копчиковую. Если перед самым оргазмом с силой ее сократить, сопроводив это движение глубоким вдохом, то, в принципе, получится сдержать семяизвержение. Брюно начал упражняться; цель стоила того, чтобы к ней стремиться. Всякий раз во время их загулов он с удивлением наблюдал, как мужчины, даже постарше его, драли баб одну за другой, а те им часами дрочили и сосали, и они ни разу не сдулись. Его также смущало, что у большинства из них члены были гораздо толще его собственного. Кристиана твердила ему, что это не важно, что для нее это не имеет никакого значения. Он верил ей, она явно в него влюбилась; но ему казалось все же, что многие женщины, с которыми он имел дело в этих заведениях, испытывали легкую досаду, когда он доставал член. Он ни разу не услышал ни единого упрека, все были безупречно вежливы, тут вообще царила дружелюбная и куртуазная атмосфера; но взгляд не обманет, и понемногу он убедился, что в сексуальном плане он тоже не на высоте. Правда, ему выпадали минуты неслыханного наслаждения, молниеносного, полуобморочного, когда из него исторгался настоящий вой, но это не имело никакого отношения к мужской мощи, скорее свидетельствовало о восприимчивости и чувствительности его органов. Впрочем, в ласках ему равных нет, уверяла Кристиана, и он знал, что так оно и есть, редко когда ему не удавалось довести женщину до оргазма. Примерно в середине декабря он заметил, что Кристиана похудела, ее лицо покрылось красными бляшками. Боль в спине не проходит, говорила она, ей пришлось увеличить дозу лекарств, а худоба и бляшки – просто их побочные эффекты. Она поспешила сменить тему; он почувствовал, что она смутилась, и у него остался неприятный осадок от их разговора. Она наверняка способна соврать, чтобы его успокоить: слишком она милая, слишком добрая. В субботу вечером она обычно готовила вкусный ужин, и, поев, они шли в клуб. Она надевала юбки с разрезом, прозрачные топы, пояса с подвязками, а иногда и боди с отверстием в промежности. У нее там всегда становилось так нежно, влажно, восхитительно. Они проводили прекрасные вечера, он о таком и мечтать не смел. Когда Кристиану пускали по кругу, ее сердце вдруг захлебывалось, начинало бешено колотиться, она покрывалась испариной, и Брюно пугался. Тогда они останавливались; она прижималась к нему, целовала его, гладила по голове и шее.
21
Конечно, и тут не стоило ждать спасения. Мужчины и женщины, посещающие ночные клубы для пар, быстро отказываются от поиска удовольствия (требующего чуткости, деликатности и неторопливости) в пользу фантазматического секса, лишенного всяких искренних чувств, по сути тупо скопированного со сцен гэнг-бэнга в “модных” порнофильмах из программы “Канала плюс”. В память о Марксе, положившем в основу своей системы этакой тлетворной энтелехией загадочный тезис “тенденция нормы прибыли к понижению”, забавно было бы предложить соответствующую “тенденцию нормы удовольствия к понижению” для той системы либертинажа, в которую вступили Брюно и Кристиана. Но это грешило бы упрощенностью и неточностью. Желание и удовольствие, вторичные культурные и антропологические феномены, практически ничего не объясняют в сексуальности. Они отнюдь не являются определяющими факторами и, в сущности, сами насквозь детерминированы в социологическом отношении. В условиях моногамной системы, основанной на романтике и любви, их можно достичь только при посредничестве любимого человека, по идее, одного-единственного. В либеральном обществе, в котором жили Брюно и Кристиана, сексуальная модель, предлагаемая официальной культурой (реклама, иллюстрированные журналы, социальные учреждения и здравоохранение), имела форму приключения: в рамках такой системы желание и удовольствие возникают в результате процесса соблазнения, ставящего во главу угла новизну, страсть и креативность (эти качества, кстати, также требуются от ряда служащих в их профессиональной среде). Снижение значимости интеллектуальных и моральных критериев соблазнения в пользу сугубо физических постепенно привело завсегдатаев таких клубов к несколько иной, десадовской, системе, которую можно считать фантазмом официальной культуры. В рамках этой системы все пенисы в равной степени твердые и огромные, груди силиконовые, лобки бритые, промежности мокрые. Обычно читательницы Connexion или Hot Video, посещающие клубы для пар, ставили перед собой простую цель на вечер: впустить в себя побольше толстых членов. Следующим этапом становились садо-мазо клубы. Наслаждение – дело привычки, как сказал бы, наверное, Паскаль, если бы его интересовали подобные вещи.