Брюно с его тринадцатисантиметровым членом и не слишком частыми эрекциями (он никогда, разве что в ранней юности, не мог долго продержаться, и с тех пор промежуток между двумя эякуляциями заметно удлинился: ну да, а что, он уже не первой молодости) действительно нечего было делать в такого рода заведениях. Но он был счастлив, что в его распоряжении оказалось больше пёзд и ртов, чем в самых смелых его мечтах, и понимал, что обязан этим только Кристиане. Самыми сладостными ему казались те минуты, когда она ласкала других женщин; ее мимолетные партнерши всегда приходили в восторг от ловкости ее языка и мастерства пальцев, находивших и возбуждавших их клитор; к сожалению, девушки решали воздать должное им обоим, и нередко их ждало разочарование. Их вагины, несоразмерно растянутые многократными проникновениями и грубыми пальцами (иногда им туда запускали несколько пальцев, а то и всю руку), были не отзывчивее шмата сала. Подражая бешеному темпу порноактрис, они дрочили ему как безумные, словно держали в руке бесчувственный отросток плоти, причем совершали это идиотскими поршневыми движениями (вездесущая музыка техно в ущерб более изысканным эротическим ритмам, безусловно, способствовала чрезмерной механистичности этих манипуляций). Он быстро и без особого удовольствия кончал, чем и завершался для него вечер. Они оставались еще на полчаса – час; Кристиана отдавалась всем по цепочке, пытаясь его взбодрить, как правило безуспешно. Наутро они снова занимались любовью; образы прошедшей ночи возвращались к нему, смягченные полудремой; тогда наступали мгновения, исполненные необыкновенной нежности.
Идеальным вариантом было бы пригласить домой несколько тщательно отобранных пар и скоротать вместе вечерок за дружеской болтовней и ласками. Рано или поздно так они и поступят, Брюно в глубине души ничуть в этом не сомневался; кроме того, ему надо возобновить упражнения для укрепления мышц, предложенные американской сексологиней; роман с Кристианой принес ему больше радости, чем любое другое событие в его жизни, и стал очень важной и серьезной историей. По крайней мере так он думал порой, наблюдая за тем, как она одевается или возится на кухне. Однако в будни, когда ее не было рядом, у него периодически возникало предчувствие, что все это обернется злым розыгрышем, последней гнусной шуткой бытия. Наше несчастье достигает апогея, только когда счастье уже поманило и показалось совсем близким.
Трагедия произошла однажды ночью, в феврале, в центральном зале у “Криса и Маню”. Брюно лежал на матрасе, откинувшись на подушки, и держал за руку Кристиану, которая, стоя на коленях, делала ему минет. Она широко расставила ноги, предлагая себя проходившим мимо мужчинам, которые, надев презерватив, по очереди брали ее сзади. Пятеро из них уже пришли и ушли, а она даже не удостоила их взглядом; полузакрыв глаза, словно во сне, она водила языком по члену Брюно, словно исследуя его сантиметр за сантиметром. Вдруг у нее вырвался короткий одинокий крик. Парень, стоявший позади нее, кудрявый здоровяк, продолжал упрямо трахать ее мощными толчками; взгляд у него был пустой, остекленевший. “Хватит! Хватит!” – закричал Брюно, то есть ему показалось, что он закричал, на самом деле голос изменил ему и он лишь слабо взвизгнул. Вскочив, он грубо отпихнул мужика, и тот, опустив руки, так и застыл с возбужденным членом. Кристиана повалилась на бок, ее лицо исказилось от боли.
– Можешь пошевелиться? – спросил он.
Она покачала головой; он бросился к бару и попросил телефон. Бригада скорой помощи приехала через десять минут. Все участники вечеринки успели одеться и в полной тишине наблюдали, как санитары поднимают Кристиану и кладут ее на носилки. Брюно тоже забрался в машину и сел рядом с ней: они находились неподалеку от больницы Отель-Дьё. Несколько часов он прождал в покрытом линолеумом коридоре, а потом пришел дежурный ординатор и сообщил, что Кристиана спит и ее жизни ничего не угрожает.