2
На следующий вечер он ужинал у Аннабель и очень внятно, коротко и четко объяснил ей, почему должен уехать в Ирландию. Программа, которую ему предстоит выполнить, уже расписана, и все идет по плану, считает он. Главное – не зацикливаться на ДНК, а рассматривать живое существо как целостную самовоспроизводящуюся систему.
Аннабель ничего поначалу не ответила, но все же не сдержалась, и уголки ее губ дрогнули, потом она налила ему еще вина; на ужин она приготовила рыбу, и ее квартирка как никогда напоминала корабельную каюту.
– Ты ведь не собираешься позвать меня с собой… – Ее слова эхом отозвались в тишине; тишина затягивалась. – У тебя и мысли такой не возникло. – сказала она со смесью детской обиды и удивления; а потом разрыдалась. Он не сделал ни единого движения в ее сторону; сделай он хоть какое-то движение в эту минуту, она, конечно, оттолкнула бы его; человеку надо выплакаться, тут ничем не поможешь. – А нам было так хорошо вместе в двенадцать лет, – сказала она сквозь слезы.
Она подняла на него глаза. Ее лицо было необыкновенно ясным и красивым. Она заговорила, не раздумывая:
– Сделай мне ребенка. Мне нужен кто-то рядом. Тебе совершенно необязательно воспитывать его, им заниматься, да и признавать, в общем, тоже. Я даже не прошу тебя его любить или любить меня, просто сделай мне ребенка. Да, мне сорок, ну что ж, я рискну. Теперь уж точно это мой последний шанс. Иногда я корю себя за аборты. Хотя первый мужик, от которого я забеременела, был негодяем, а второй – балбесом; в семнадцать лет я и представить себе не могла, что жизнь так скупа, а возможности столь недолговечны.
Мишель закурил, чтобы дать себе время подумать.
– Странное желание… – сказал он сквозь зубы. – Странное желание – размножаться, когда не любишь жизнь.
Аннабель встала и постепенно все с себя сняла.
– Давай все же займемся любовью, – сказала она. – Мы уже по меньшей мере месяц не занимались любовью. Я перестала принимать таблетки две недели назад, сейчас как раз самое время.
Она положила руки на живот, медленно подняла их к груди и слегка раздвинула ноги. Она была прекрасна, желанна и любила его; почему он ничего не чувствует? Это необъяснимо. Он закурил еще одну сигарету, внезапно осознав, что, думай не думай, ничего не придумаешь: либо ты заводишь ребенка, либо нет; тут нет рационального решения, такого рода решение человек не может принять, руководствуясь разумом. Он раздавил окурок в пепельнице и пробормотал:
– Я согласен.
Аннабель помогла ему раздеться и принялась нежно дрочить ему, чтобы он мог в нее кончить. Он не ощутил ничего, кроме мягкости и тепла ее влагалища. Он быстро перестал двигаться, захваченный геометрией совокупления, очарованный эластичностью и разнообразием слизистых оболочек. Аннабель прильнула губами к его губам и обняла его. Он закрыл глаза, явственнее почувствовал существование собственного члена и снова задвигался туда-сюда. Незадолго до того, как он кончил, ему привиделось – с поразительной отчетливостью – слияние гамет и сразу за ним – первые деления клеток. Это напоминало стремительный рывок в пропасть, своего рода самоубийство. Волна сознания пробежала вверх по его члену, и он почувствовал, как из него брызнула сперма. Аннабель тоже это почувствовала и издала вздох облегчения; так они и лежали не двигаясь.
– Вы должны были записаться на мазок месяц назад… – устало сказал гинеколог. – Вместо этого, не предупредив меня, вы прекращаете принимать таблетки и решаете забеременеть. В конце концов, вы уже не девочка!
В кабинете было холодно и воздух какой-то липкий; выйдя на улицу, Аннабель с изумлением обнаружила, что там светит июньское солнце.
Она позвонила на следующий день. Цитологическое исследование выявило “достаточно серьезные” отклонения, ей предстоит биопсия и выскабливание.
– Что касается беременности, то лучше пока повременить. Начнете все с чистого листа, правда же? – Врач вроде бы не встревожился, только приуныл немного.
Так Аннабель сделала третий аборт – плоду было всего две недели, потребовалась лишь вакуумная аспирация. С момента ее предыдущего аборта технология значительно усовершенствовалась, и, к ее изумлению, и десяти минут не прошло, как все было кончено. Результаты анализов пришли через три дня.