– Да, и другие программы, – ответил Алексей.
– Это что ты такое спросила, племяшка? – откинулся на стуле дядя Коля.
– Это неинтересно, – сказал фотограф. – Техническая сторона вопроса.
– Ты разбираешься? – уважительно посмотрел на Лену Николай.
– И наконец, эксклюзив! – воскликнул фотограф, показывая фотографию, на которой была запечатлена не иначе как царица – в высоком синем головном уборе, перехваченном золотой лентой и золотой диадемой с прикрепленной к ней золотой змеей. Нельзя было оторвать глаз от красавицы! Елену до глубины души поразило изображение, она вздрогнула, встала, прошла в горницу, глянула на себя в зеркало и похолодела. На фото, точно, была она в образе древнеегипетской царицы Нефертити. Да-да, тот же овал лица, носик, шея. Разве что не такие плотские губы, и брови тонкие, ну да тогда по моде, и сейчас по моде. Лена вспомнила, как тетушка показала ей как-то альбом с фотографиями Нефертити, показала как бы ненароком. Теперь понятно почему. Она знала, что это будет!
– Это урей, священная кобра, – пояснил фотограф, указывая на змею, свернувшуюся в знак бесконечности. – Первая защитница человека на троне от мира зла.
– Так это, что же, царица? – спросил Николай. – Кто такая?
– Не видишь разве? Красавица, конечно! – засвидетельствовала Клавдия. – А где ты, милок, зафиксировал такую? В нашем обществе я такую отродясь не видывала! Слушай, а что это у ней один глаз вроде как пустой? Ну да! Этот прямо миндалина, а этот никакой! Инвалидка?
– Нет. Левый глаз – это врата в нашу душу. Потому они должны быть закрыты для посторонних глаз, а лучше вообще изъяты из облика… во всяком случае у цариц. А это, да, древнеегипетская царица Нефертити. Не удивляйтесь. Я увлекаюсь Древним Египтом. У меня много альбомов по архитектуре и искусству, видео. И вообще моя мечта побывать во всех музеях мира, в которых есть артефакты той замечательной эпохи фараона Нового царства Эхнатона (Аменхотепа Четвертого) и его супруги красавицы Нефертити. Ее царь «усладой сердца» называл.
Алексей говорил с воодушевлением. Лена, хотя и не хотела, но вновь обратила внимание на тонкие черты лица молодого человека, его горящий взор, волнистые черные волосы. «Красавец!» – отметила она про себя и вдруг почувствовала боль в груди. Не он, но так похож на Амедео! В тот же миг она вновь услышала слова Моди: «Для начала неплохо побывать в Египетских залах Лувра, окунуться, так сказать, в воды Древнего Нила. Ваша внешность оттуда. Вы не Клеопатра, но в вас есть ее замес».
– Слушай, мать! – Дядька перевел взгляд с фото на жену, потом на племянницу, ткнул пальцем в изображение и воскликнул: – Это ж ты, Ленка! – И засмеялся, но как-то натужно, чуть ли не с испугом.
– Ну да! – убедилась и тетка и соорудила губами знак высочайшего почтения к профессии фотографа. – Ты! Только без глаза! Алексей, а когда ты сфотал ее? Ведь ты только на мне был сосредоточен!
– А это, тетка Клавдия, когда я попросил Лену подсветить фонариком. Она подсвечивала, а я тебя и ее щелкал. Вот с ней один ракурс очень удачный вышел. Подправил, добавил – и это фото получил. Я ее подогнал под бюст, найденный сто лет назад при раскопках. Он сейчас хранится в экспозиции Египетского музея в Берлине.
– И впрямь, услада сердцу. – Клавдия взглянула на свою фотографию в гробе и вздохнула: – Ну а мне одна лишь услада костей осталась. Но когда лежишь, костей особо не чуешь.
Царица одноглазая
После завтрака Алексей неожиданно (хотя видно было, как он собирался с духом) обратился к Елене:
– Лен, поехали ко мне, покажу лабораторию и музей, фотографии, альбомы. Поехали? Под музей я отвел четыре зала.
– Четыре? – удивилась Елена.
– Они по углам комнаты. Комната четырехугольная…
– Оригинально! – не удержалась от иронии девушка. – Квартира однокомнатная?
– Трехкомнатная. Теть Клав, дядь Николай, отпустите Лену на денек! Не беспокойтесь, вечером привезу, на мотоцикле, а не захочет, на электричке.
– А ты где, милок, живешь? – спросила Клавдия. Она, конечно же, заметила, что племянница заинтересовалась и молодым человеком и его предложением.
– В центре, на улице Урицкого. Вот моя визитка. А вот паспорт.
– Да вижу, что не бандит и не насильник! – сказал Клавдия. – Да и рекомендовали тебя порядочные люди. Езжайте. Но к девяти вечера жду! Электричка с вокзала идет в восемь двадцать.
Алексей достал из сумки второй шлем, протянул девушке. Елена не захотела садиться в коляску, села позади молодого человека и обняла его за талию. На полпути они попали под ливень, и когда через четверть часа въехали в город, где и не пахло дождем, на них не осталось ни одной сухой нитки. Еще через пять минут они подкатили к дому с колоннами, как явствовало из информационной таблички у подъезда, объекту культурного наследия. Вопреки канонам культурного наследия, пятиэтажный дом являл собой весьма печальное зрелище, хотя и старался держаться молодцом. Обвалившаяся с фасадных колонн, балконов и лоджий лепнина и трещины под окнами угловых подъездов видны были с другой стороны улицы. Допотопные трубы печного отопления на крыше и вовсе напоминали разрушенные зубы. Оббитые стены в подъезде, стершиеся ступени лестницы, расколотые некрашеные перила также свидетельствовали о почтенном возрасте здания. Но трехкомнатная полногабаритная квартира с огромной лоджией знала недавний ремонт, была чистая, не очень богато, но со вкусом обставленная.