Только позволь одному такому князьку имя Елены Прекрасной опорочить - и царевна на выданье не увидит больше женихов как своих ушей. Тогда все обитатели терема без работы останутся. Фактически, "Елена Прекрасная" - это отлично раскрученный бренд, удачная маркетинговая компания. Все Киселя на Прекрасной держатся! Сколько денег за одну баночку киселька киселёвцы дерут - страшно сказать! А самое главное, ведь покупают! Вся продукция на экспорт идёт. Киселёвский кисель расходится как горячие пирожки - всё потому, что местные поголовно хороши до упаду: красавец на красавце и красавцем погоняет! А венец красоты и гвоздь рекламы - Елена, она же Прекрасная, она же я, во всяком случае в настоящее время. Так что оскорбление, нанесённое мне - оскорбление всем Киселям. "Вот так-то, князь! Ты ещё просто не знаешь с кем связался!" - предвкушающе усмехнулась я.
Посредством телепатии или, может, суровых взглядов, няньки телеграфировали добрым молодцам, которые у нас в охране состоят, быть поближе к моей особе. Поэтому, когда я встала из-за стола меня сразу окружила дружина. Череда новых неопознавательных сигналов - и подавальщики, разносившие разносолы, вдруг сделались ужасно неловки и на богатые платья гостей начали проливаться соусы, напитки, падать с блюд куриные ножки и прочие яства. Ох, какими же витиеватыми ругательствами наполнился воздух! Я жадно впитывала в себя иностранную речь - я ведь способная к языкам, а это отличный способ пополнить багаж итальянских ругательств. Некоторые словечки я узнавала: ко мне уже приезжали итальянцы - князь не был первым. Всякий раз после моего решительного отказа стать их супругой они разражались негодующими восклицаниями, а попросту бранью, и кое-что из их быстрой речи, приправленной бурной жестикуляцией, у меня в голове осело.
Пока я дошла до другого конца стола, где сидел мой дражайший гость, уровень итальянского резко подскочил вверх. При моём приближении он встал. Однако, его галантность была продиктована не требованиями этикета, а скорее осторожностью. Во всяком случае, смотрел он на дружинников, а не на меня. Меня, Прекрасную, ради которой он, собственно, сюда приехал, князь окинул всего одним пристальным взглядом. И всё.
Во мне поднялась досада; а я, когда злюсь, становлюсь противной – все так говорят. Он и дальше собирается меня не замечать?! Тогда может убираться отсюда на все четыре стороны! Скатертью дорога! Не нужен мне такой муж! Внутренний голос напомнил, что князь ещё не сделал мне предложения. Я заскрипела зубами от досады: репутация, чтоб её! Я не могу ему отказать или прогнать из терема, пока он не назовёт мне цели своего визита. "Тогда пусть переходит к делу поскорей и валит отсюда!" - рассердилась я. Но вслух нежно произнесла, решив лаской выжать признание:
- Князь, спасибо вам за чудесное зеркало! - да-да, знаем мы, что мухи слетаются на мёд, а не на уксус! Побольше лести - и он начнёт распыляться про свою неземную любовь. - Я просто не нахожу слов, чтобы выразить вам свою признательность! - затрепетала я ресницами. А из-под ресниц стрельнула на него кокетливо-поощрительным взглядом. Мужчина проникся: заулыбался, показывая белые, идеально ровные зубы. "Странно, стоматологов-то тут нет!" - удивилась я, возвращая ему соблазнительную улыбку. Он заблистал на меня своими итальянскими очами, но я к этому устойчивая. У меня в университете друг турок был, не красавец, но с большими чёрными глазами-омутами; он оттачивал на мне приёмы соблазнения русских девушек. Так что князево страстное блистанье глазками пронеслось мимо меня. Я уже давно усвоила, что это обычный приёмчик из арсенала соблазнителя наивных дурищ; из той же оперы, что трепещущие ресницы и томные девичьи взгляды - арканы для простачков.
Но игру я поддержала: смутилась, как положено невинной деве, затеребила в руках белоснежный кружевной платочек. Неожиданно у меня мелькнула догадка, что князь - скотина! - меня пародирует. Я напряглась. Впрочем, почти тут же расслабилась: какое мне до этого дело? Главное, чтобы он побыстрей вывалил своё признание в любви и отчалил с разбитым сердцем - по стандартному сценарию. Однако, гость признаваться в брачных намерениях не торопился, и я решила, что раз взгляды и улыбки не действуют, пора переходить к решительным действиям.