Чуть не опоздали на сеанс, но зато купили попкорн. Бумажное ведро сладкого баловства. Устроились на диванчике на последнем ряду и даже, как положено, уставились в экран. Лена жевала воздушную кукурузу, жадно выискивая носом отголоски морской свежести одеколона Ефима в сладком запахе, и улыбалась мысли, что не была в кино лет пять точно. А может, и больше. Мужчина время от времени отодвигал от нее ведро, заставляя играть в кошки-мышки, и беззастенчиво гладил ее бедро своим.
Забыли про лакомство к концу начальных титров. Ефим поставил остатки на пустующий соседний диванчик и обнял Лену за талию. Придвинулся и прижал к себе буднично и спокойно, будто делал это уже сотни раз и не сомневался, что ей приятна его близость.
— Быть рядом с тобой и не касаться — настоящее мучение, — прошептал на ухо, как раз когда героиня, согласно всем канонам, покупала дом с дурной славой на отшибе захолустного городишки.
Вместо ответа Лена положила голову ему на плечо. Все-таки хорошо, что они сняли куртку и пальто!
— Скучал страшно, — продолжил мужчина так же на ухо. По-другому она бы его и не услышала. — Думал о тебе постоянно. Как школьник.
— Я тоже о тебе вспоминала, — Лена обожгла его ухо ответом.
— Надеюсь, хорошее.
— Обижалась, что не звонишь…
— Я был бы рад, но мне не оставили номера полностью, — он бегло поцеловал ее шею чуть ниже мочки уха. — Придем ко мне, покажу бумажку. Убедишься сама.
— А мы после идем к тебе? — Лена по-хозяйски погладила его бедро.
— Угу, — промурлыкал Ефим, переставляя ноги так, чтобы не мешать ее свободе. — Я снял тот же номер. Думал, вдруг ты вернешься на место преступления.
— Непременно, — Лена тоже коснулась губами его шеи около уха. Не только же ему дразниться. — И многократно повторю злодеяния.
— Боюсь так, что все внутри дрожит от предвкушения, буду принимать муки как герой, — заметил мужчина и, закрыв собой экран, впился в ее губы уверенным поцелуем.
Лене захотелось стонать в голос. Ефим настойчиво ласкал ее губы своими и мастерски пускал в ход язык. Сладко жалил каждым касанием. Она тонула в его вкусе, нежности, жажде и мечтала ответить тем же. Отнять его разум и утопить в тепле и желании.
Не дала ему остановиться. Захватила его губы в плен своих сразу, как он закончил поцелуй. Ефим не сопротивлялся. Только придвинулся еще ближе и сильнее сжал объятия.
Убегали на середине сеанса. Быстро и тихо, стараясь не топать и не мешать другим зрителям. Лена держала кавалера за руку и думала только об одном. До дрожи внутри хотелось избавить его от одежды, прижать к стенке и целовать, пока не онемеют губы и разум не растворится в желании. Хотелось победить непоколебимую рассудительность Ефима и увидеть его бушующее безумие. Почувствовать, что он становится сумасшедшим именно с ней, и ни с кем другим.
Ефим лишь раззадоривал всю дорогу до гостиницы. То останавливал, чтобы поцеловать «свою горячую блондинку», то гладил руку, разгоняя все здравые мысли, то шептал совершенно крышесносные и очень приятные глупости. Лена топала вперед и радовалась, что идти им не больше пятнадцати минут. Не знала, сможет ли вести себя прилично дольше.
Избавились от куртки и пальто еще в лифте. Ефим пустил Лену в номер, закрыл дверь, торопливо повесил верхнюю одежду.
— Умру, если не возьму тебя прямо сейчас, — сообщил вполголоса и почти впечатал гостью спиной в стену.
Со спокойной настойчивостью продолжил поцелуи. Лена обняла его и прикрыла глаза. Появилось стойкое ощущение, что они просто не дойдут до кровати.
Хотелось рычать. Одежда раздражала, мешала добраться до теплой кожи и почувствовать настоящую близость. Непослушными пальцами Лена пыталась сладить с пуговицами рубашки Ефима, пока тот беззастенчиво оглаживал ее ягодицы и путешествовал губами по шее. Не заметила, когда лишилась пиджака и брюк, и чуть не задохнулась, когда мужчина справился с блузкой и занялся грудью. Кажется, никогда не жаждала никого больше. Не стала сдерживать стон. Откинула голову и позволила Ефиму творить что вздумается.
Все-таки добрались до кровати. Не сразу, но кавалер подхватил ее под бедра и понес в нужную сторону. Почувствовав опору, Лена взяла инициативу в свои руки. Пару минут спустя мужчина лежал на спине, смотрел в ее глаза и, похоже, тоже пытался сохранить остатки разума в накатывающем безумии.
— Я умру в любом случае, — хрипло сообщил он, когда Лена в очередной раз подалась бедрами назад, плотнее насаживаясь на его член. — Или от желания, или от эйфории.