— Постарайся пожить подольше, — она облизнула пересохшие губы. — У меня большие планы.
Наклонилась и коснулась его рта поцелуем. Ефим протяжно застонал. Лена снова качнула бедрами и окончательно перестала контролировать происходящее. Охнула и прикрыла глаза. Если провидение выдало ей этого мужчину как компенсацию за потерянное время с Дмитрием, она согласна на обмен. С ней давно не случалось такой крышесносной интрижки.
Попала домой в четверг вечером. Оставила кавалера, чтобы пополдничать с отцом, а после встречи отправилась к себе. В пятницу собиралась в офис беседовать с Кнесичем: для эффективных словесных перепалок не мешало бы выспаться, а рядом с Ефимом ничего бы не вышло. Мужчина неохотно выпустил ее из своих объятий, но спорить не стал, удовольствовался договоренностью встретиться сразу после беседы с боссом.
Заснула в полдесятого. В ночь со среды на четверг почти не сомкнула глаз, и к вечеру напоминала себе зомби на вылазке. Ефим позвонил ближе к одиннадцати, но Лена буркнула что-то похожее на: «я уже сплю» и положила трубку.
Проснулась после третьего будильника. Потянулась — все-таки приятно было ночевать в своей постели — и принялась за сборы. Настраивалась содрать с Кнесича и компании как можно больше.
Уже по пути заметила сообщение от Ефима:
«Привет, блондиночка! Есть пожелания к культурной программе? Если есть пожелания к бесстыдной, тоже не молчи. Я лично хочу поцеловать тебя. Везде. Много-много раз. Скучаю страшно».
Лена усмехнулась и мысленно обняла кавалера. Она тоже успела соскучиться.
«Пожеланий нет. Все на твой вкус. Целую», — набрала ответ и отправила.
Вдохнула поглубже, сосредотачиваясь на переговорах. Напомнила себе, что у Александровых мертвая деловая хватка. Раз уж все так любят вспоминать ее отца, не грех и ей вспомнить девичью фамилию.
Была в приемной без пяти десять. Майя, одарив ее секретарской улыбкой, сразу пригласила в кабинет босса.
Соломон Николаевич сидел за столом и не пожелал подняться с места, чтобы приветствовать сотрудницу. Кивнул и вернулся к бумагам. Даже сесть не предложил. Лена не стала стесняться: поздоровалась и устроилась на стул в двух шагах от стола босса. Навесила дежурную улыбку и уставилась на левое ухо мужчины. Не знала наверняка, в чем дело, но господин Кнесич отчего-то нервничал, когда собеседник задерживал там взгляд.
Повисшую тишину, казалось, можно было потрогать рукой, утонуть в ней пальцами как в сладкой вате. Лена втянула носом запах сигар с примесью древесного парфюма и напомнила себе, что Ефим приедет к одиннадцати. Продолжила молчать. Нет никакой разницы, где ожидать кавалера.
Босс сдался первым. Оторвался от бумаг и смерил ее строгим взглядом.
— Ах, вы здесь, Елена Геннадьевна, — заметил он задумчиво, и Лена подавила желание пошутить про старческий маразм.
— Да, — согласилась глубокомысленно и продолжила рассматривать собеседника. Все-таки сегодня босс выглядел менее холеным, чем обычно, видимо, заранее болезненно переживал расставание с деньгами.
— Мы обсудили ваши условия с господином Авраловым, — он сложил руки в замок и подставил их под подбородок. — И решили, что увольнять вас сейчас нецелесообразно. Поработаете в компании до декретного отпуска, а там будет видно. В конце концов, дети — это процесс небыстрый и затягивающий.
Лена усмехнулась. Не ожидала такого поворота. Похоже, Кнесич решил побеспокоить второго собственника и тот счел за лучшее не связываться.
— Полагающуюся вам премиальную часть вы получите в полном объеме.
— Если я останусь, то я не буду ездить по командировкам, — она пошла ва-банк, уже успела настроиться на увольнение. — Хочу ограничиться кабинетной работой.
— Вы же понимаете, что в этом случае ваше вознаграждение лишится премиальной части, — господин Кнесич криво ухмыльнулся. — Общая сумма упадет примерно на пятьдесят процентов.
— Понимаю и отчасти готова к такому развитию событий. Поэтому к фиксированной части я хочу прибавку. Скажем, тридцать процентов.
— Побойтесь бога, Елена Геннадьевна! Не стоит это таких денег.
— И тем не менее…
Кнесич опустил глаза на лежащие на столе бумаги. Лена затаила дыхание. Настал момент проверить присказку о наглости и втором счастье.
— Двадцать, — выдохнул он после паузы. — Если вас не устраивают условия, можете написать заявление по собственному.
Лена нахмурилась, прикидывая, сколько получается в итоге. В общем-то, готова была пожертвовать частью заработка, чтобы в ближайшее время не видеть ни вокзалов, ни аэропортов. В «Сатурне», конечно, предлагали больше, но туда ее пока еще никто не брал.