— Итак, Ефим Николаевич Холмогоров, мать — доктор медицинских наук, сотрудник института Бехтерева, отец неизвестен.
— Вы решили плясать от печки? — мужчина удивленно приподнял бровь. — Только, пожалуйста, не надо искать моего отца. Еще затребует алиментов.
— Помолчи, приятель, я уже начал и меня не остановить.
— Понял, — Ефим усмехнулся и с интересом уставился на собеседника. Что еще ему удалось раскопать? И сколько он запомнил из раскопанного, чтобы говорить вот так, потоком, без записей?
— Отличник, КМС по шахматам и боксу, образование высшее, финансовый менеджмент СПбГУ. Красный диплом.
— Это правда.
— В разводе, был женат семь лет на однокурснице, детей нет. Что так? — Александров поднял на него надменно-насмешливый взгляд. — Проблемы? У дамы в новом браке дети есть.
— Иммунологическая несовместимость, — Ефим тяжело проглотил застрявший в горле ком. Расставался с женой болезненно, почти отрывал с мясом и предпочитал не вспоминать о браке. Понимал бывшую: делать ЭКО не позволяли убеждения, чужого ребенка брать не хотелось, а бороться за своего не хватило сил, но легче от этого не становилось. — Дело давнее. Я пять лет в разводе.
— В курсе, — собеседник скривился в усмешке. — Поверь, знаю куда больше, чем ты думаешь.
Ефим пожал плечами, а Геннадий Львович продолжил.
— Мать умерла осенью, других родственников нет.
— Может, мы все-таки приступим к делу? Фокусы с разоблачением начинают утомлять.
— Не надо лгать. Судя по истории с «Дворянской трапезой», ты находишь в них определенное удовольствие.
— Я только консультирую и даю рекомендации, обрисовываю возможные события, — Ефим ухмыльнулся. — Как советами пользуются заказчики, не мое дело. Это касается любых моих услуг.
— Да-да… Но я все-таки продолжу. В данный момент господин Холмогоров находится на финальной стадии согласования сделки по покупке доли господина Хромова в ООО «Ледяной счет».
— Это прямо высший пилотаж, — подытожил Ефим с легкой завистью. — Я так не умею. Нет ресурсов.
— Это как раз нет. Я общаюсь с Милюковым, владельцем доли там. Москва, знаешь ли, большая деревня. Я и услугами «Ледяного счета» как-то пользовался. Заинтересовался тобой, когда за выпивкой он поделился, что кто-то хочет не только долю, но и место исполнительного директора. Сам понимаешь, «Ледяной счет» — компания своеобразная. А потом все просто сложилось в единую картину.
— Забавно, — Ефим кивнул. Спорить не было смысла. «Ледяной счет» и впрямь представлял собой нечто среднее между консалтинговой конторой и детективным агентством, и вникнуть в ее дела могли и хотели не все.
— Не буду выслушивать, что ты накопал обо мне. Незачем. За мной не водится ничего такого, что невозможно обсудить с друзьями за обедом.
— Я еще даже не смотрел в вашу сторону…
— Не лги. Уже были первые эпизоды. А самое мерзкое то, что ты зачем-то крутишься рядом с Леной. У нее непростой период и, подозреваю, она многого не замечает, но она живой человек, а не игрушка. Понятно, что тебе нравится потрахивать красотку, копая под ее отца, но…
— Это не так! — Ефим постарался придать голосу всю уверенность, на которую был способен. — Мы с Леной познакомились случайно, и я не знал, что она ваша дочь.
— Случайность состоялась ровно тогда, когда у меня вдруг, внезапно для меня, нашлось нарушение пожарной безопасности в одном из моих самых кассовых заведений. Прямо чудеса, не иначе. Только мы-то взрослые люди, — господин Александров наклонился и прошил Ефима взглядом, — и прекрасно знаем, что все чудеса рукотворны.
Ефим открыл рот возразить, но не успел. Собеседник ринулся в наступление.
— Помолчи, глядишь, за умного сойдешь, — оставил свое место и приблизился на расстояние шага. По-наполеоновски скрестил руки на груди. — В общем, слушай, герой-любовник. Милюков недолюбливает Хромова. Давно и плотно. А Хромов продает долю, потому что хочет влить деньги в другой важный для него проект, он рассыпается и нужна поддержка. Уж не знаю, чем он Хромову дорог, но это его дело. Пока сделка ваша не завершена, Милюков в любой момент может отозвать нотариальное согласие. Собственно, он и так может сделать это чисто из вредности, а если я добавлю ему пару миллионов за беспокойство, он сделает это с радостью.
— То есть вы хотите сказать…
— Я хочу сказать, что если увижу тебя рядом с Леной хотя бы еще раз, я сорву тебе сделку. Спущу в унитаз твой шанс на свое дело и постоянную занятость по душе. А еще устрою тебе такую славу, что с тобой рядом никто даже в очереди не встанет. Будешь до пенсии клерком в заштатном банке впахивать, если возьмут.