"Вроде бы никто не обратил внимания. Спокойнее, ты и не в такие ситуации попадал",— мысленно подбодрил себя Тимофей, тихонько сдвигая крышку ящика.
Наконец, освободилось столько пространства, что он мог сесть внутри и вылезти наружу.
Выглянув из ящика, он почувствовал, как ледяные лапы смерти дотрагиваются до него, оставляя борозды от того, что происходило в комнате, полной людей, похожих на вывернутые и поломанные куклы.
Женщина, стоявшая криво, словно её скрутили и так оставили, дрожала крупной дрожью, протягивая свой бокал к столу, где лежало что-то большое. Девушка с грязными, спутанными волосами была неправильной. Тимофей видел её грудь в обтягивающей красной футболке, но голова!
"Это же её затылок! Голова свернута назад. Интересно, как она ходит",— хихикнул в нервном потрясении Тимофей и быстро выбрался из ящика, пока никто не смотрел в его сторону.
Спустившись на пол, второй ногой он наступил на мягкое и шевелящееся. Отдёрнув ногу, он посмотрел вниз и чуть не закричал.
— Куда прёшь! Не видишь, я здесь. Чего зенки вылупил? Дай пройти. Все уже там и дегустируют, а я ещё здесь. В животе полный штиль,— прошамкала половина бабки, ползущая по грязном полу и оставляющая кровавый след.
Тимофей замер в нерешительности и осторожно шагнул в сторону. Оглянулся, ища выход из этого бара изысканных блюд. Нелюди пировали и не замечали, что их жертва выбралась из ящика и тихо уходит, оставляя их без главного блюда.
— Поможешь бедной девушке дойти до дивана?— услышал он вполне нормальный голос. Обернувшись назад, чуть не закричал. К нему приближалась молодая девица с огромной дырой в груди и умильно улыбалась, скаля острые, словно у акулы, зубы.
— Так поможешь? Ты такой!..— принюхалась она и довольно мурлыкнув, закончила,— вкусный!
— Из-зви-нит-те, но...
— До дивана.— перебила она и тут же рявкнул.— Или ты против?!
Тимофей с ужасом смотрел, как она приближается, а потом в голове что-то щёлкнуло, он развернулся и побежал, ловируя между попадающимися на пути страшными личностями.
Он почувствовал запах дыма и огня и, не заметив, врезался на всём ходу в кого-то высокого и худого. Это от него так пахло — смертью.
— Куда спешим?— Тимофей почувствовал, что его поднимают вверх, схватив за одежду. Это был его самый сильный страх, враг его снов и внутреннего спокойствия. Таррх! Он смотрел на Тимофея своими огромными, серыми глазами, не моргая. Серебристые линии на морде угрожающе выделялись, украшая серую, морщинистую кожу.
Таррх растянул тонкие губы в ужасной улыбке и потряс Тимофея прямо в воздухе:
— Я тебя спрашиваю!
У Тимофея внутри всё сжалось и затряслось, холодный пот побежал по телу, он попытался что-то сказать, но только бестолково открывал и закрывал рот.
— Никто не потерял?— поднял таррх мужчину повыше, словно нашкодившего котёнка.
— Как же он мог сбежать? Наш обед. Это наше блюдо!— послышалось со всех сторон.
Тимофей увидел толпу с изуродованными лицами, свернутыми в сторону и назад башками, покорёженными телами, вывернутыми конечностями и вообще половинками, бывшими когда–то людьми, ползущими по грязному полу. Ужас сковал его полностью, тело сотрясала сильная дрожь. Он висел над этой толпой нелюдей, принюхивающихся к нему, от страха выпучив глаза.
— Ну, раз так, то ловите!— таррх захохотал гортанно и громко, кинул Тимофея прямо в толпу. Его схватили корявыми руками и потащили к дыре в полу из которой поднимался дым и языки огня.
— Приготовьте вертел!— проскрипел старик с одним глазом и разорванным ртом.— Шевелитесь быстрее!
Тимофей чувствовал, что сейчас потеряет сознание, попытался пошевелиться, но острые когти тех, кто держал, впились в него очень сильно, прожигая болью. Страх опутал его тело крепкими нитями, не давая нормально вдохнуть. Хотя и дышать не хотелось. Воняло так сильно, что слезились глаза.
— Поджарим наше блюдо!— старик взял большой вертел у девушки с одной половиной лица, да и та была страшна до ужаса.
— Да! Зажарим!— заорала толпа и завизжала.
— Нога моя!— пропищала маленькая девчонка, зло щурясь и подпрыгивая. При этом её зубы клацали, отбивая последние минуты жизни Тимофея.
Он увидел замах вертела и заорал, закрывшись рукой. Удар по телу был сильный. Вертел пробил руку, пригвоздив её к телу и прошёл насквозь, задев позвоночник. Последнее, что Тимофей увидел — в толпе стоял таррх и смеялся громко и гортанно.
Глава 28 Свой страх можно убить, но в реальности всё сложно.
Тело словно чужое, отказывалось чувствовать. Мысли бродили, словно марионетки на сцене, сталкиваясь и ударяясь друг о друга. Потом продвигались дальше в хаотичном движении. Чьи-то сильные пальцы ощупывали его тело, рядом шумно вздохнули и что-то прошептали. Буквы никак не складывались в слова, да и не очень хотелось.