Род Синерийских, мой род, исходил корнями к королевскому, я приходился Мазирису племянником, хоть и был старше почти на два десятка. Я всю свою жизнь, с малолетства, готовился к служению при дворе: этикет на блестящем уровне, великий Закон, правила и постулаты Магикона, магическое и рунное искусство, два языка, конечно же, помимо древнего магического и современного, Мрак удави, даже придворные танцы и правила их исполнения я знал на «блестяще»!
И всё это ради служения взбалмошному королю, прозвище которого — Золотой, — говорило не о прекрасной стороне этого метала. Не о богатстве, приумножении, роскоши. А лишь о тратах, что стали для Магикона золотыми. Тихарийским шелком оббить десять залов к баллу и содрать всё после, выбросив в мусор? Да, это идея Мазириса Золотого. Купить дружкам, что в жизни не держали ничего острее вилки, в подарок десяток мечей эльфийской стали? Да, это тоже Его Высочество. Тратить на одиннадцать глупых любовниц налоги целого Восточного округа? Да, это он умел.
Глубоко в своем сердце, как хороший Великий Канцлер я не должен был так думать, но мысли мои черной отравой растекались в истоках души. Я недолюбливал предшествующую правительницу, мать Мазириса, женщиной она была недалекой и магически слабой, но с приходом её отрока, стал скучать по ней безудержно, она хоть бы была управляема и мягка. И что было скрывать: король Третий Золотой был неуемный транжирой, разгильдяем и просто идиотом. Как правая рука государства я видел выход лишь в удачной женитьбе, спал и видел, как приведу в желтый дворец достойную правительницу, которой хватит ума терпеть бесполезного супруга и вершить государственные дела твердой рукой за его спиной, которая уж слишком часто будет поворачиваться к ней, или вовсе по неделе-другой отсутствовать. Но, ни один приличный дом не спешил выдавать свою дочь во дворец, а те, что спешили, от приличия были далеки.
Потому с каждым годом Его Светлость лишь плодил отряд любовниц, перебрав почти всех девиц более-менее знатных корней, он и вовсе скоро бросится на безродных горожанок. Этакие ужасы мне так же снились.
Подперев голову, словно нерадивый школьник, над бумагами сидел Его Высочество, как он и обещал, рубаха на нем отсутствовала, оставалось лишь хвалить предков за присутствующие штаны. Он поначалу пытался вчитываться в документы, требующие тщательного его пересмотра и обдумывания, но уже через десять минут заскучал. Пришлось снова брать дело в свои руки, надев монокль, принялся бегло перечитывать документы, пересказывая простым языком правителю их суть, но даже это едва ли входило в его отнюдь не светлую голову надолго.
Так мне удавалось отклонять повышения налогов, что каждый день пытался подсунуть королевский казначей, и ставить на важные должности наиболее подходящих магов. Сегодня с легкой руки Его Высочества в Восточной Академии сменился ректор, теперь им был граф Аматрийский, отцу которого принадлежал крупный город — Свияр. И хоть на роль ректора он был не самым достойным кандидатом, если говорить честно и разумно, таким ходом я намеревался залатать дыру в казне, что копилась с прошлого полугодия.
— Ты помиловал Помонского? — лениво потягиваясь, спросил король, наблюдая в окне за придворными дамами.
— На помилования требуется выдать сутки на размышления для совета, потому эту бумагу Ваша Светлость подпишет завтра, — терпеливо напомнил я.
— Ну и чем прикажешь мне заняться?! — разозлился Мазирис Золотой.
— Кто я такой, чтобы вам приказывать, Ваша Светлость, — тут же припомнив, чем такие вспышки злости обычно заканчивались, ответил я. — Могу лишь дать совет, если вы мне прикажете.
— Конечно, давай! — потребовал Его Высочество, теряя терпение.
— Вы бы могли навестить Южный округ, в этом году им не повезло с урожаем и ваше доброе слово придется к месту, — попытался занять короля действительно важным делом.
— Тоска, — зевнул свет государства, — еще давай, только без голоты мероприятия, мне их лица не нравятся, скуку навевают смертную.