По священной дороге вниз мы движемся почти бегом. Я пытаюсь держаться возле своей жены… слово-то какое! А она, абсолютно не замечая меня, продолжает сосредоточенно раздавать указания своим людям.
Снова жест молитвы небесам:
- Сарват, заказанное забрали? Отлично, сворачиваемся и уходим. Да. Мы выгребли на этот год все камешки. Больше ловить тут нечего. А вот так. Пока ты там раскладывался на травке, я сторговалась напрямую с королём. Поспеши. Отчаливаете, как только я доберусь до берега.
Непонятно, почему она разговаривает с Сарватом, через своих богов… или это другой Сарват? И того на поляне просто родители назвали в честь железного бога? Потом разберусь. Сейчас это не главное. Я снова делаю знак отцу, что всё правильно. Торговцы собираются. Так и должно быть.
К нашему приходу на берегу совсем суета. Люди Файзы активно грузятся обратно на корабли. Она же сама продолжает раздавать распоряжения:
- Вираб, на лодках найдётся, - некоторые слова я не понимаю, - точку обозначить?
- Ну, если только летающие… - именно сегодня этих непонятных слов больше обычного, - их для Окилы брали, деревья смотреть.
- Сигнала хватит?
- Должно. Там хороший…
- Отлично. Оставь нам скоростную лодку и выдели двух ребят на это дело. Пусть достают и готовятся.
Одна из трёх лодок Файзы уже сворачивает свою нетонущую тропу. У второй активные сборы. На берегу около десятка ящиков, и их один за другим таскают внутрь. Тишина только возле третьей лодки, самой маленькой. Её, как я понял, Файза оставляет для себя.
Двое мужчин из помощников старшего советника ставят на землю передо мной два короба. Это вещи, которые мне собрали с собой. Я даже не знаю, что там. И смотреть, видимо, буду уже на лодке. Полдень близится, а отец обещал, что я отбуду с железными людьми до него.
Файза тоже замечает принесённые короба. В задумчивости морщит нос, потом, наконец, поворачивается ко мне. Смотрит внимательно. Оглядывает с головы до ног, словно только что вспомнила о моём существовании и всей той нелепости, которую потребовала и получила. И вот тем самым образом, который злит меня больше всего, глядя прямо на меня и даже слегка улыбаясь, произносит для Окилы:
- Профессор, как думаешь, а меч я у него как-то могу отобрать? А то меня пугает эта штука в тесном пространстве корабля.
Сумасшедшая пожимает плечами:
- Он теперь твой муж и должен соблюдать традиции твоего племени. Импровизируй!
И эта лгунья вдруг делает шаг чуть ближе ко мне и крайне медленным, для всей происходящей спешки, движением вытягивает перед собой две ладони, произнося на моём языке:
- Отдай мне свой меч, Шальтиэль.
И это действительно смотрится как какой-то ритуал. Особенно когда я отдаю ей оружие, и она кланяется мне в ответ, а потом разворачивается и делает три шага к отцу, кланяясь после каждого. А потом протягивает этот меч ему:
- Спасибо, что воспитали моего мужа, великий король.
Отец чуть растерянно принимает моё оружие. Снова переводит на меня взгляд, и я снова показываю ему, что всё хорошо. Не буду же я сейчас объяснять, что эта лгунья просто решила так отобрать у меня оружие.
Файза снова поворачивается ко мне и вполне вежливым жестом приглашает на свой корабль:
- Прошу на борт, Шальтиэль. – Тут же снова добавляя для Окилы, - Присмотри за моим сердитым мальчиком. Чтоб не убился и слишком сильно в шок не впал. У меня на него большие планы на вечер.
Планы? Двое мужчин из людей Файзы подхватывают мои короба, ловко передавая их внутрь корабля. Воин, оберегающий Окилу, переносит её по нетонущей тропе и ставит на ступени. И она оборачивается и жестом зовёт меня за собой.
15. (ЧТ 27) Шальти. Корабль
Корабли железных людей мне всегда казались жутко странными и неудобными. Во-первых, потому, что они были из железа. Понятное дело, что в железной стране этого материала просто, скорее всего, очень много. Но он тонет! Простейшее наблюдение показывает, что кусочек дерева обычно плывёт, а кусочек железа тонет. Корабли Файзы ни разу не тонули, но всё равно этим странным материалом вызывали у меня недоверие.
Вторым было отсутствие окон. Лодки псов были открытые. Садишься в неё и отлично видишь, куда ты плывёшь. Лодка короткозубых была наполовину закрыта, но вдоль этой закрытой части по всему борту тянулся ряд больших окон. То есть ты как бы внутри, но всё равно хорошо видишь, куда плывёшь.
На лодках железного народа окон было очень мало. А ещё они были совсем маленькие, не больше локтя, и круглые. Разглядеть через такие что-то очень трудно. Да и света от них, полагаю, мало. А потому, получается, что ты садишься в тёмную, железную лодку и вообще не видишь, куда плывёшь.