Дракон продолжала не понимать в чём дело, но небо фиолетовое ей совсем никак. Надо бы исправить.
– Да... да. Ей не нравился небесный оттенок голубого, это правда. Но ей хотелось бы, чтобы небо было цвета морской волны. С зеленцой.
Дракон, в общем, и не знала других оттенков голубого, кроме небесного и морской волны, но ей бы хотелось вернуть голубое небо, так что пусть будет морская волна, раз уж небесный не катит.
– О, правда? Спасибо большое, – просияла Зиз, ещё раз поклонилась, взлетела и скрылась за горизонтом быстрее чем отпущенный воздушный шарик.
Дракон осталась стоять одна недоумённо жуя.
Восьмое. Обращение к фанатам
Я последний раз появлялась в четвёртой подглавке четырнадцатой главы. А уже, между прочим, третья подглавка пятнадцатой главы.
Вас, конечно, задолбало читать не обо мне.
Понимаю, меня саму задолбало писать не о себе.
Сейчас я исправлю это досадное недоразумение – наше долгое расставание.
Наверняка, пока я отсутствовала, вы скучали по мне, обожали меня, писали мне любовные письма, отправляли деньги на карту Сбербанка (и Тинькоффа), подписывались на Patreon и пихали купюры под дверь квартиры вместе со своими трусами. Ведь так поступают фанаты и фанатки? Точно не знаю, у меня раньше их не было. Сама не понимаю, почему не было, но не было. Да-да, удивительно, но факт.
Вы ведь это всё делали, правда?
Я не знаю, делали или нет. Ведь, когда пишу эти строки, я ещё пока что не издалась. Но к тому моменту, как вы читаете, наверняка я уже не только издалась, но и прославилась.
Так на чём мы остановились? Ах да, я застряла в Мире, где так мало живой аудитории, что некому лайкать мои фотки в Instagram.
Иначе говоря, я очень хотела выбраться.
Девятое. Ах вот ты как со мной, Бог?
Нарцисса время от времени, кроме истерик, боли и отчаяния, испытывала состояние, которое называется:
– Ну всё. Мне надоело.
Оно ещё звучит как:
– С меня хватит.
Это состояние сопровождало ощущение, что мир не только крупно задолжал, но и не собирается возвращать, хотя она дала миру порядочно шансов – она очень долго ждала.
– С меня хватит. Так больше нельзя.
Имеется в виду: мир совсем распоясался. В край.
Чёрт возьми, а если серьёзно?
Где её счастье?
Какого чёрта?
Она и так настрадалась. У неё нет семьи. Нет друзей. Теперь-то точно нет. Нет дома даже. Ну заняла она какую-то квартирёнку, возможно, взяв-таки один слиток золота из казны напоследок.
Но это не то, что можно назвать домом.
Окей, она может делать, что хочет, но она ничего особо не хочет. Разве это счастье?
– Почему я несчастна? – Она стукнула кулаком по столу. – Так нечестно. Несправедливо.
Нарцисса интуитивно ощущала, что страдающие люди заслуживают плюшки. Вот она много страдала. В том числе из-за собственного характера, но это опять детали от меня. Страдала – это точно.
Так почему мир её не утешает?
Почему никто не помогает?
Ну как так? Все люди что, бросают её в беде?
В общем, достало. Окончательно достало, честное слово.
– Мне надоело. – До комка в горле.
Нарциссе хотелось крикнуть:
– Ах так? Ах ты так со мной? Ну и пожалуйста. Больно надо! Надоело.
Кто так с ней – это видимо про Бога. Или Вселенную. Про целый мир, в общем.
– Жестокий, ужасный, бесчувственный мир.
Эльфе хотелось задать трёпку этому миру. Сжечь этот жестокий мир.
Бросить в него вазой, разбить о его голову бутылку, оглушить сковородкой. Чтобы не был он таким злым.
Десятое. Символ возрождения
– Я встретил Королеву.
Норберта передёрнуло.
– Да ладно? Ты встретил Нарси?
Том и Норберт гуляли по лесу: Том босой, Норберт нет. Норберт в заколдованной белой обуви из плотной ткани. Ткань была заколдована от грязи. Заколдовал Том. Норберт забыл это заклинание.
– Да, она, конечно, избалованная маленькая дрянь, – весело и прямо, и дружелюбно сказал Том. – Но, знаешь, хорошая.
– Я много лет так думал. Что она на самом деле хорошая. И, думая так, я угробил лучшие годы своей жизни, – ответил Волшебник.
То есть он угробил годы, которые предполагались как лучшие, а по факту они оказались худшими.
Деревья давали приятную тень, но не хватало дождя и ощущения свежести после дождя. Солнце подсвечивало листья, делая их жёлтыми и светло-салатовыми.
Они присели на траву, хотя Тому, конечно, пришлось заколдовать ещё и одеяния Норберта вдобавок к обуви, чтобы те не пачкались. Ещё Том наколдовал рябину. Ему нравились ярко-красные ягоды, огненные, ягодное пламя. Дерево сразу появилось большим, вежливо подвинув другие деревья. Те вежливо подвинулись.