Валум приветствовал его кивком. Он прервал работу, выслушать доклад о делах особой гостьи. Джеймс отчитался за пару минут. Каждый день Дейдры походил на предыдущий как брат близнец. На ее месте он бы давно одурел от скуки.
— Что-то еще? — дослушав доклад, Валум вернулся к бумагам, но Джеймс не торопился уходить.
— На самом деле, — пробормотал он, — есть разговор.
— Слушаю, — первый магистр приподнял голову от листа, испещренного цифрами.
— Вы на днях беседовали с солнечным, — Джеймс не знал, с какой стороны подойти к разговору.
— Помню этого упрямца, — сказал Валум. — Он подарил мне несколько бессонных ночей. Но я решил эту проблему.
— Как? — вопрос вырвался против воли.
— Под мирным договором необходима подпись главы рода «Первого луча зари». Но он не настроен его подписывать. Что ж, я подумал и нашел выход в смене нынешнего главы рода на кого-то более лояльного.
— Вы его убили?
— За кого ты меня принимаешь? Мы не варвары, чтобы избавляться от неугодных, когда и как нам вздумается. Хотя, признаться, подобное искушение меня посещало, и я едва не поддался ему. Но, здраво рассудив, отыскал другое решение этой деликатной проблемы.
Джеймс облегченно выдохнул. Не верилось, что первый магистр, умом и патриотизмом которого он восхищался, способен на безобразный поступок.
— Солнечного будут судить, а затем казнят, как того требует закон, — закончил мысль Валум, сам того не ведая, растоптав веру Джеймса в свое благородство.
— За какое преступление?
— Неважно. Я дал судьям четкие указания, — первый магистр вновь склонился над бумагами. — Если потребуется, придумают новый закон, но к концу недели, а то и раньше, солнечный будет мертв.
— А его жена?
— Это маленькая дурочка? Отправится следом, — тон Валума был беспристрастен. — Подобными вещами нельзя рисковать. Она может быть беременна. Тогда наследником объявят ребенка, и я не смогу поставить своего человека во главе рода.
У разочарования горький вкус. Джеймс ощутил его во рту после общения с первым магистром. И на этого человека он мечтал походить! Как же сильно он заблуждался на его счет.
Джеймс не помнил, как добрался до покоев Дейдры. Сидя напротив снежной, он думал лишь о молодой девушке, которую казнят на исходе недели только за то, что она имела неосторожность выйти замуж за неугодного Валуму солнечного.
— С кем твои мысли?
Голос Дейдры вернул его в реальность. Он только сейчас понял, где находится. Давно они с пленницей не коротали дни за беседой, а уж сама она обратилась к нему впервые.
— Сегодня я узнал, что на днях казнят двух человек, — Джеймс подумал и поправил себя: — хотя они не совсем люди. Но разве это важно? Я и сам человек лишь наполовину.
— Тебя волнует их судьба?
— Они ни в чем не виноваты. Просто другой влиятельный человек посчитал их помехой. Плюс есть еще один человек, который просил меня спасти тех двоих. И я ему обязан.
— Слишком много людей для одной истории, — улыбнулась Дейдра.
Пропустив колкость мимо ушей, он поинтересовался:
— Что мне делать?
— Ты просишь у меня совета? — ее белые под цвет волосам брови изогнулись.
— Мне больше не с кем советоваться. У меня нет друзей. Все свое время я провожу в этих покоях.
— Хорошо, — она кивнула. — Забудь о том, что ты должен. Подумай о том, чего хочешь.
— Это трудно. Но я точно знаю, чего не хочу. Я не хочу, чтобы невинные люди или снежные, или солнечные умирали просто потому, что кому-то выгодна их смерть.
— Неплохо для начала.
— Мне надо их увидеть! — Джеймс вскочил на ноги.
— Кого? — крикнула вслед Дейдра.
— Девушку и ее мужа.
В дверях Джеймс притормозил и обернулся к Дейдре:
— Спасибо.
— За что? — удивилась она.
— Ты помогла мне определиться. Не исключено, что сегодня ты спасла две жизни.
— Не могу сказать, что я этому рада, — фыркнула она. — Я привыкла отбирать жизни, а не спасать.
— Возможно, пришло время пересмотреть старые привычки.
Улыбнувшись на прощание Дейдре, он покинул покои, оставив вместо себя солдата. И хотя девушка не ответила на улыбку, что-то подсказывало Джеймсу: сегодня она не попытается себя убить.
Джеймс добрался до камер, где держали преступников спустя пару часов. То одно неотложное дело, то другое требовали его внимания. Но вот, наконец, он стоял перед стражником, открывающим вход в подземелье.
— Кого, говоришь, ты хочешь навестить? — подслеповато щурясь, в который раз переспросил стражник. От частого пребывания в темноте его глаза видели не так хорошо, как в молодости.