Но утром стоило Аурике открыть глаза, очарование исчезло без следа. Неудовольствие девушки быстро передалось Элаю. Стиснув зубы, он стойко переносил упреки. Его выдержке можно было позавидовать.
Пока Аурика распинала служанку за нерасторопность, Элай собрался в дорогу. Перед ними стояла нелегкая задача — покинуть пределы столицы. Разумеется, стража на воротах предупреждена о беглой преступнице. У них всего один шанс: солдаты будут искать знатную солнечную, а он попытается провести мимо заставы простолюдинку.
— Надо что-то делать с волосами, — Элай изучал золотые пряди длиной до пояса.
— Что не так с моими волосами? — заволновалась Аурика.
— Они чересчур приметны. Их необходимо спрятать или остричь.
— Я ни за что не остригу волосы. Они мое украшение.
С этим сложно спорить. Невозможно было оторвать взгляд от копны густых слегка вьющихся волос. Подсвеченные солнцем они сияли вокруг хозяйки ореолом. Досадно лишать девушку такой красоты.
— Я позову служанку, она заплетет косу или еще что-нибудь. Главное, чтобы волосы можно было спрятать под капюшон. Не лишним будет покрасить их в коричневый.
Под страхом быть остриженной Аурика не противилась приходу служанки. Но ровно до того момента, как та прикоснулась к волосам. Первая же робкая попытка расчесать их вызвала бурное сопротивление.
— Ты хочешь мне все волосы выдрать? — Аурика тряхнула головой. — Тебе только лошадиные гривы заплетать.
Элай с корзиной провизии поднимался на второй этаж и слышал отголоски ссоры. Когда он вошел, служанка, пряча лицо в ладони, плакала в углу комнаты. Аурика возвышалась над ней, занеся руку с расческой для удара.
— Стой! — он схватил Аурику за запястье. — Чтобы она не натворила, найдется мирное решение.
— На тебе нет перчаток, — заметила солнечная таким тоном, словно ее коснулась пиявка.
Элай разжал пальцы, и она отдернула руку. Солнечная ждала, что он попросит прощения. Он видел это по ее лицу, но извинения не входили в его планы. Если он и позволил себе лишнее, это целиком ее вина.
— Я запрещаю этой девчонке дотрагиваться до моих волос, — произнесла Аурика. — Она жуткая неумеха. Какую прическу она сделает? Посмотри на беспорядок на ее голове. Она даже себя заплести не в состоянии.
Служанка, громко всхлипывая, выбежала из комнаты. Элай проводил ее полным сочувствия взглядом. Он на собственной шкуре ощутил, каким острым бывает язык солнечной. Она ранит им словно жалом.
— Приведи другую девушку, — потребовала Аурика.
— Это единственная служанка в кабаке, — устало ответил Элай.
— Так найди ее где-нибудь в другом месте. В большом городе должны быть женщины, занимающиеся прическами.
— Мы не на выход в свет собираемся. Чем проще будет прическа, тем лучше.
— Лучше для кого? — вскинула брови солнечная. — Точно не для меня. Что скажут знакомые, если увидят меня в таком виде. Достаточно того, что на мне неподобающее статусу платье.
— О каком статусе ты говоришь? — Элай поднял с пола брошенную в пылу ссоры расческу. — Ты — беглая преступница. Вот весь твой статус. За твою голову объявлена награда.
— Так пусть это будет со вкусом причесанная голова.
— Сегодня я буду добрым, — терпеливо произнес Элай, — и дам тебе несколько вариантов на выбор. Первый — ты заплетаешься самостоятельно, второй — я зову служанку, и она заканчивает начатое, и третий — я беру ножницы и стригу тебя под мальчишку. Выбирай.
— Зови служанку, — исполненным достоинства голосом ответила Аурика. Самообладание никогда ее не покидало. Даже проигрывая, она выглядела так, будто одержала победу.
Наконец, с приготовлениями было покончено. Волосы солнечной были выкрашены, заплетены в косу и уложены вокруг головы. Капюшон плаща надежно скрывал лицо. Элай придирчиво осмотрел девушку. Если не заглядывать под капюшон, то ее можно принять за крестьянку.
— Пройдись, — велел он.
Комната в длину была в несколько шагов. Аурика прогулялась пару раз от стены до стены.
— Так дело не пойдет, — покачал головой Элай. — Ты двигаешься слишком плавно. Ни к чему держать спину идеально прямой. Простолюдинки так не ходят. Посмотри на служанку. Она горбится и смотрит себе под ноги.