— Откуда на луне снег? — удивился Джеймс.
— Приглядись к ней, — Дейдра откинула полог палатки. — Она белая. Что это, если не снег?
Диск луны казался погребенным под снегом. Джеймс, любуясь ночным светилом, искренне надеялся, что этой ночью душа Дейдры не присоединится к пращурам.
…К снежным пробирались тайком. Спустились с восточной стороны холма, обогнули поле сражения и вошли в лес на несколько километров левее лагеря морейцев. Дейдра двигалась бесшумно, чего нельзя было сказать о Джеймсе. Он то и дело увязал в снегу, ветви били его по лицу, а кусты цеплялись за одежду. Лес как будто не пускал его.
Правая нога в очередной раз ушла под снег, и Джеймс остановился:
— Снежные сразу поймут, что я не один из вас.
— Естественно. Едва увидят тебя.
Он от такого заявления даже ногу из снега перестал тянуть:
— Ты с самого начала это знала?
— Да, — кивнула девушка. — Но не бойся, среди моего народа много таких, как ты.
— Полукровок?
— Они сами проходят к нам, потому что ваш мир их не принимает. Просят у нас приюта и дозволения остаться. Мы никого не гоним.
— Так значит, и я могу… — Джеймс недоговорил, испугавшись, что сказанное можно расценить как измену.
— Можешь, — Дейдра поняла без слов.
Мысль о том, что можно жить со снежными, терзала его. Да, Валум никогда над ним не смеялся и другим не позволял, но Джеймс все равно чувствовал себя чужим в мире людей. У него не было друзей, девушки сторонились его. Ему грозило до старости прожить бобылем. Но предать своих было выше его сил.
К тому же он так и не разобрался, чем питаются снежные. Правдивы ли байки, которыми старухи пугают внуков, что ледяные призраки поедают людей? Он спросил об этом у Дейдры.
— Подобные глупости выдумали теплокровные. Их страхи так велики, что сами порождают новые ужасы. Морейцы не едят мяса. Ни людское, ни чье-либо другое. Мы живем в согласии с природой, и она дает нам все, что требуется.
— Что служит вам пищей?
— Деревья, снег, лунный свет, все это и многое другое, — Дейдра обвела рукой лес. — Окружающий мир щедро делится своей энергией, подпитывая наши тела.
— Ты забыла людей. Их энергию вы тоже берете. Совсем как солнечные когда-то.
— Нет. То, что гелиосы зовут соприкосновением ладоней, морейцам не свойственно. Горячая людская энергия губит наши тела. И между собой мы энергией не обмениваемся. Нам с лихвой хватает того, что дарует мир. Ты тоже можешь это почувствовать. Ведь ты наполовину мореец.
Она присела на корточки и зарылась руками в снег. Джеймс последовал ее примеру. Хрустели смятые его пальцами снежинки, даря приятную прохладу ладоням.
— Морейцам ни к чему прикасаться к источнику энергии, чтобы напитаться ей, но тебе для начала без этого не обойтись. Закрой глаза и сосредоточься на ощущениях, — сказала Дейдра. — Сними барьеры. Позволь энергии свободно течь через тебя. Не стремись сразу брать. Попробуй для начала отдать.
Легко сказать, снять барьеры. Джеймс так долго и тщательно их выстраивал, закрываясь ото всех, что, казалось, он сам сплошной барьер. Избавься от него и ничего не останется.
Он долго прислушивался к себе. Несколько раз поводил плечами, пытаясь расслабиться. В какой-то момент показалось, он ощутил слабое покалывание в кончиках пальцах. Словно перележал руку, и теперь в ткани возвращалась кровь. Одновременно с этим по телу разлилась бодрящая волна. Но он отвлекся и потерял контакт.
— Не выходит, — признался он.
— Ничего. Не все сразу. Если будешь тренироваться, быстро научишься. И тогда сможешь отказаться от пищи теплокровных.
Она искушала его, но делала это так естественно, что ее нельзя было заподозрить в злом умысле. Остаток пути до лагеря они молчали. Сомнениям Джеймса положил конец лагерь снежных. Среди деревьев стояли юрты из снега. Они гармонично вписывались в пейзаж, точно были здесь всегда. Морейцы удивительно ладили с природой, как если бы являлись ее естественным продолжением.
Они спокойно прошли в лагерь и смешались со снежными. Никто не пытался их остановить. Джеймс и дозора-то не заметил. Его просто не выставили. Неужто настолько уверены в себе? Даже мысли не мелькнет, что люди могут пробраться в лагерь. Гордые и свободолюбивые, они считали себя выше других. Какие-то людишки или теплокровные, как они их звали, не помешают планам ледяных призраков. Никому из снежных в голову не приходило, что люди попытаются убить владыку. И они были правы. Эта идея принадлежала не человеку.