Но все это было уже неважно. Андрей теперь не паниковал, он просто умирал. Все его статы пока что были в порядке, но он умирал от черного отчаяния. Андрей верил и знал, что от отчаяния можно умереть, даже будучи полностью здоровым. Его бабушка умерла так, хотя была здорова. Просто после смерти дедушки она стала отказываться от еды, и через две недели скончалась, несмотря даже на то, что ее кормили насильно.
Мысли Андрея впадали во все большее оцепенение, спина теперь болела сильно и ощутимо. Наверное, Андрей совсем застудил ее на холодном камне, ведь он уже давно лежит на спине. Андрей не был уверен в этом, ведь никаких системных сообщений о причинах все нараставшей боли в спине так и не появилось.
Ему все же придется съесть розданмоксор, ядовитый камушек из печени малька, нет другого выхода. Это подарит ему легкую смерть. Надежды больше не было, но Андрей почему–то все еще держал камушек в руке и даже не пытался поднести его ко рту. Он и сам не знал, что его останавливает. Совесть, долг, ошметки надежды и веры? Он не знал. Скорее не это все, а что–то более глубокое и древнее. Страх? Но ведь и страха уже давно не было. Андрей уснул…
Он увидел во сне скалы, поднимавшиеся к самым небесам. Горы Сакат, так их назвал Мелкая Буква. Стояла глубокая ледяная ночь, и над скалами в черных небесах горели бесчисленные звезды и прибывающий огромный месяц. Скалы колебались, сияли древней магией, перемешанной с самой черной тьмой. Здесь творилось что–то жуткое и доселе невиданное. Андрей стоял в одной набедренной повязке, воздев руки, и выкрикивал старые давно забытые заклятия. Он сам сейчас был скалами, он вошел в них и сломал их души. Но не он один, у Андрея были помощники. Среди скал на равном расстоянии друг от друга стояли голые темные эльфы, все обрюзгшие, грязные и покрытые струпьями и паршой. Они тоже воздевали руки и творили магию, становились скалами и рвали на куски душу древнего камня, видевшего еще падение Первой Луны…
Раздался оглушительный металлический стрекот, где–то совсем близко. Андрей открыл глаза, но ему потребовалось несколько секунд, чтобы вспомнить, кто он и где находится.
Невидимый механизм опять работал и что–то перемещал.
Андрей торопливо разбил руну света, и над его головой взлетел оранжевый огонек, гораздо тусклее, чем у паладинов или брата Инножда, но все равно дававший достаточно света, чтобы осмотреться.
Проход открылся справа от Андрея, но он вел не в зал, а в какой–то новый лаз. Андрей, не раздумывая, скорее пролез туда, как раз вовремя, потому что механизм заскрипел и закрыл отверстие за Андреем, чуть не раздавив ему ноги.
Андрей оказался в небольшом помещении, площадью около двадцати метров. Волшебный огонек Андрея освещал это помещение полностью, так что Андрей мог рассмотреть его во всех деталях. Но чем больше Андрей осматривался — тем больше понимал, что это еще не спасение.
Потолок здесь был чуть выше, чем в лазе, так что можно было передвигаться на четвереньках, а не ползком. Стены, пол и даже потолок из черного камня были полностью измазаны густым слоем какого–то пачкавшегося бурого порошка, который вероятно когда–то был кровью. На противоположной от Андрея стене помещалась черная металлическая панель. Судя по нишам в панели, когда–то она была украшена барельефами, но сейчас все они были выковыряны и валялись на полу россыпью прямоугольных металлических табличек, каждая табличка была размером с игральную карту.
В центре помещения располагалось нечто вроде квадратного сухого бассейна с низкой оградкой из черного камня. Все пространство бассейна было заполнено уродливым алым и полупрозрачным круглым пузырем с белыми прожилками. Внутри пузыря можно было рассмотреть черную иссохшуюся мумию, лежавшую в позе эмбриона с прижатыми к груди коленями.
Андрей поднялся с живота на четвереньки и выхватил кинжал, но никто не нападал, здесь вообще никого не было, кроме Андрея и мумии. Выхода из усыпальницы тоже видно не было. Не зная, что делать дальше, Андрей подполз ближе к алому пузырю и мумии в нем. Система подписала покойного:
Нин Ваалан, Психирург, 28 уровень
У Андрея перехватило дыхание от какого–то странного и страшного восхищения. Он впервые встретил собрата–психирурга, хоть и мертвого. Но больше всего Андрея поразил уровень покойника. У самого Андрея уровень был седьмым и почему–то никак не хотел повышаться. Жутко было думать, каким могущественным был этот покойник при жизни. В порыве жадности и любопытства, сознавая, что он делает полную и возможно смертельную глупость, Андрей указал на мертвеца и приказал: