Это восстание рабов сделало остров слабым, и тогда навести порядок пришли психирурги из Эльфарики. И самая черная тьма опустились на Мир, ибо психирурги теперь были правителями, а не служителями. Андрей увидел сценки изуверских пыток, казней, расчленения тел и сознаний, сожжений городов и эльфов, и остров пришел в запустение. Шли тысячелетия, и лес редел. А потом пришли новые завоеватели с севера, светлокожие высокие эльфы в тогах…
— Хватит! — заорал Шаб, — Я не м-могу! Проклятый барабан! И Фам-м мертвая, я не могу смотреть…
— Это скрипка, а не барабан, — бросил ему через плечо Андрей, — И кто такая Фам?
— Фам м-моя девушка, в реале, — пробормотал Шаб, — Ее уб–бивают бандиты. Не надо! Барабан, барабан!
— Я слышу пианино, — произнес упавшим голосом Мелкая Буква откуда–то спереди из волшебного и теперь цветного тумана, — А вижу… Как мне делают лоботомию… И я становлюсь овощем. На больничной койке, жирный, весь в лишаях…
— Голдсмит убил моего сына! — заорала Мэрифа–Хамани сзади, — Вы обманули меня, лжецы! Я помогала вам! Карады, твари…
— Но я ничего такого не вижу, — перепугался Андрей, — Просто исторические сценки. Интересные.
— Потому что ты психирург, ублюдок, — свирепо закричал Мелкая Буква, — Молчи.
— Да, — прошипели спереди, — Всем молчать. Не говорить о том, что видите. Это сон. Иллюзия. Мертвые пугают. Идти. Ни о чем не думать и не говорить.
— Но они ее насилуют, мрази, а меня заставляют смотреть! Нет, блядь, нет! — закричал Ятти, и впереди вдруг что–то громко ухнуло.
— Бросается рунами, — зашипел Ксиб, — Мартин, паралич на Ятти…
Заклинание вылетело сзади и промчалось мимо Андрея, утонув в мерцавшем тысячей сценок тумане.
— Эй… Как паралич? Я его не вижу, не вижу цели, — сказал колдун, голос у него дрожал.
Метание на ощупь паралича в тумане вообще–то было не в духе Мартина. Андрей осознал, что он сам, похоже, единственный, кроме рептилии, кто способен сохранять разум и действовать в этой локации.
— Ксиб, я разберусь с ним! — крикнул Андрей и бросился вперед.
— С-стой! Не бросай меня! — заверещал Шаб.
Андрей пробежал мимо Мелкой Буквы, выкликивая Ксиба или Ятти, но никто не отвечал. Андрей испугался, что левитатор убил рептилоида и себя самого заодно, но отбросил эту мысль, поскольку системных сообщений о смерти соратников не было.
— Да где ты, Ятти? Иди сюда, я помогу, — кричал Андрей, но ответа не было.
Андрей вдруг понял, что рядом с ним больше никого нет, и волшебная огненная веревка пропала, растворилась. Туман теперь загустел, сомкнулся, сценок больше не показывали, а марево стало черным, как ночь. Волшебный огонек над головой тоже исчез.
Андрей разбил о себя руну света, но появившийся рыжий огонек не осветил ничего, кроме самого Андрея.
Андрей неуверенно сделал несколько шагов вперед, потом заорал и побежал.
Впереди прямо перед Андреем неожиданно появился старый обветшалый двухэтажный особняк, из черного камня и стоявший среди абсолютной пустоты. Андрей остановился, со страхом рассматривая в свете волшебного огонька заколоченные ставни, черный пустой дверной проем и засохшую пальму перед входом, висевшую в пустоте, как и сам дом.
— П-проклятый старый дом, — сказал вывалившийся из темноты следом за Андреем Шаб, — Там живут ч-чудовища.
— Чудовищ не бывает, — брякнул Андрей первое, что пришло в голову, чтобы успокоить Шаба.
Но в этот момент старческий оглушительно громкий голос из дома проскрипел:
— Свет. Уберите. Свет — больно.
Голос говорил на каком–то очень старом темноэльфийском диалекте, так что Андрей с трудом понял смысл фразы, а Шаб, судя по всему, не понял произнесенных таинственным голосом слов вообще.
— Ой! Что это? Нет, не н-надо, — запричитал Шаб.
— Да все в порядке, — успокоил его Андрей, — Просто голос из дома. Свет просят убрать.
Андрей закричал по–темноэльфийски неизвестному в доме:
— Эй, там! Мы не уберем свет! Нам страшно без него! Кто ты такой? Покажись!
— Еда, — заскрипели из дома, — Есть у вас еда? Мечтаю о ней уже три тысячи лет.
— Да, есть, — крикнул Андрей, — Дадим тебе еду, если ты нас отсюда выведешь.
— Я выхожу, — проскрипел голос.
В пустом дверном проеме что–то зашевелилось, Шаб ахнул, Андрей достал кинжалы — и ритуальный, и гномий, поскольку не знал, духовная сущность выйдет из дома или материальная.